Неизбежная война Турции с Израилем наша корреспонденция

Вопреки сделанному на прошлой неделе заявлению президента США Дональда Трампа о том, что «Турция и Израиль никогда не будут воевать», развитие событий указывает на то, что Анкара и Иерусалим вступили на сирийском направлении в фазу острого соперничества.

Турция, сделавшая ставку на свержение режима Асада, политика которого перестала отвечать ее интересам, в последние дни 2024 года добилась этой цели. Израиль же, напротив, на протяжении многих лет исходил из логики сохранения ослабленного, но управляемого Башара Асада, что позволяло ему действовать в Сирии практически без ограничений.

Падение режима создало вакуум безопасности, который Израиль попытался заполнить, стремясь сформировать в сирийском воздушном пространстве коридор для нанесения ударов по региональным противникам, прежде всего по Ирану.

Турция воспользовалась свержением Асада

В свою очередь Анкара восприняла возникший вакуум как стратегическую возможность и начала активно поддерживать новое сирийское руководство, сочетая военную помощь с экономическим и институциональным влиянием. Это сопровождалось наращиванием турецкого присутствия в ключевых районах страны.

В ответ Израиль стал усиливать контакты с курдами, друзами и даже с алавитами-нусайритами, составлявшими социальную и силовую опору прежнего режима. Цель этой линии заключалась в ослаблении центральной власти в Дамаске и, как следствие, в ограничении турецкого влияния.

Поскольку в основе действий обеих сторон лежат жестко сформулированные интересы, Израиль не стал отказываться от авиаударов по сирийским военным объектам и аэродромам, которые Турция планировала восстановить и использовать. В Анкаре эти удары были восприняты как прямая угроза. Ответом стало дальнейшее углубление сотрудничества с правительством аш-Шараа, включая подписание военных соглашений, предусматривающих элементы совместной обороны от возможных израильских атак.

В ответ Израиль стал усиливать контакты с курдами, и не только

По мнению аналитиков, сценарий прямого военного столкновения между Турцией и Израилем несет серьезные риски для всего региона. Речь идет о двух государствах с высокоразвитыми вооруженными силами, и их конфликт способен радикально изменить баланс сил в военном, экономическом и стратегическом измерениях не только в Сирии, но и на Ближнем Востоке в целом. Ключевая проблема, по мнению экспертов, заключается в том, что каждая из сторон воспринимает усиление другой как экзистенциальную угрозу.

Выделяются три основных фактора, подогревающих вероятность конфликта.

Первый связан с военными возможностями. Израиль располагает технологически продвинутыми средствами ведения войны, эффективность которых была продемонстрирована в недавних операциях против Ирана и в Ливане. Способность израильтян парализовать за короткое время стратегические объекты противника, включая цели в столице Ирана, а также ликвидировать руководство «Хезболлы» сформировала представление об Израиле как о государстве с чрезвычайно высоким уровнем военных технологий и разведывательных возможностей.

Параллельно Турция за последние пятнадцать лет практически перестроила свою оборонную промышленность. Сегодня Анкара самостоятельно обеспечивает около 75 процентов военных потребностей. Страна серийно производит современные беспилотные летательные аппараты, военные корабли и ведет разработку собственного истребителя, презентация которого запланирована на 2028 год. Стремительное наращивание вооружений с обеих сторон, по оценке аналитиков, объективно увеличивает риск силового столкновения.

Израиль располагает технологически продвинутыми средствами ведения войны, эффективность которых была продемонстрирована в недавних операциях против Ирана и в Ливане

Второй фактор связан с системой союзов. Турция, пользуясь членством в НАТО и значительно окрепшим в результате войны в Украине статусом, действует в этом направлении достаточно эффективно. Анкара смогла выстроить рабочие механизмы взаимодействия с США и странами Персидского залива, в том числе в контексте конфликта в секторе Газа.

Позиции Израиля, напротив, заметно ослабли после последних операций в Газе, что сказалось даже на его восприятии коллективным Западом. В ответ Иерусалим активизировал сотрудничество с Грецией и греческой администрацией Кипра, имеющих затяжные противоречия с Турцией в Восточном Средиземноморье и Эгейском регионе.

Третий фактор - экономический. И Турция, и Израиль испытывают серьезное давление в этой сфере, но характер проблем различен. Израиль пытается компенсировать ущерб, нанесенный экономике операциями в Газе и 12-дневной войной с Ираном. Снижение доходов от туризма, проблемы в технологическом секторе, зависимом от иностранных инвестиций, рост инфляции и дефицит рабочей силы усиливают уязвимость страны.

Турция же, напротив, располагает значительными трудовыми ресурсами, способными в случае затяжного конфликта компенсировать понесенные потери. Однако высокая инфляция, структурные экономические трудности и отсутствие собственных энергетических ресурсов остаются серьезными ограничителями. Вместе с тем масштабы экономики и развитая промышленная база делают Турцию более устойчивой к длительным кризисам. По мнению экспертов, в случае затяжного конфликта этот фактор может сыграть в пользу Анкары.

А Турция за последние пятнадцать лет практически перестроила свою оборонную промышленность. Сегодня Анкара самостоятельно обеспечивает около 75 процентов военных потребностей

Специалисты по Ближнему Востоку сходятся во мнении, что региональная конъюнктура в ряде аспектов благоприятствует Турции, и Анкара теоретически может пойти на риск, если сочтет свои интересы в Сирии критически затронутыми.

В то же время Израиль, стремящийся ограничить турецкое присутствие в соседней Сирии, также может принять решение о силовом сценарии, полагаясь на свое военно-технологическое превосходство.

В результате возникает опасная динамика, при которой взаимные попытки сдерживания способны не снизить напряженность, а, напротив, постепенно подвести стороны к прямому вооруженному столкновению.