От Карабаха до Украины: Кремль и гитлеровский сценарий перекройки границ ТОЧКА ЗРЕНИЯ

История Южного Кавказа последних десятилетий ясно показывает: там, где появлялась агрессия, рядом всегда стояла Россия.

Москва на протяжении тридцати лет изображала себя «гарантом мира», но в действительности была главным поставщиком оружия, военной силы и политического прикрытия для армянской оккупации азербайджанских земель. Россия кормила миф о «братской Армении», вооружала ее и прикрывала на всех международных площадках. Так строилась система зависимости, в которой армянская элита могла вести войну, зная, что за ее спиной всегда будет Кремль.

Уже в 1990-е годы российские структуры передали Еревану вооружение, объемы которого независимые исследователи оценивали как «крупные и системные»; армянские источники и аналитические обзоры позже консолидировали оценку в размере порядка $1 млрд в 1992–1996 годах. Это зафиксировало асимметрию сил и помогло институционализировать оккупационный статус-кво вокруг Нагорного Карабаха того периода.

Главным фактором «участия» в конфликте стал 366-й мотострелковый полк российской армии, офицеры и техника которого участвовали в штурме Ходжалы и других азербайджанских городов. После выхода советских войск из региона склады с оружием в Карабахе «вдруг» оказались в распоряжении армянских формирований. Россия снабжала их артиллерией, бронетехникой, боеприпасами, закрывала глаза на добровольцев из своих регионов. Без этой помощи Ереван никогда не смог бы удержать оккупированные территории, превратив их в зону изгнания для сотен тысяч азербайджанцев.

Во Второй карабахской войне Кремль сыграл более тонко. Формально Россия заняла выжидательную позицию, пытаясь выглядеть нейтральным арбитром. Но на деле через территорию Ирана продолжали переправляться грузы с оружием, в регионе фиксировалось присутствие российских военных специалистов и офицеров. Москва не только поставляла технику и боеприпасы, но и помогала армянской стороне сохранять иллюзию, что Россия ее не оставит.

Когда Азербайджан собственными силами освободил свои земли, Кремль поспешил ввести миротворцев, чтобы застолбить хотя бы минимальное присутствие, превратить его в инструмент давления. Даже после окончательной деоккупации Карабаха российские спецслужбы не ушли со сцены. Наоборот, они переключились на подковерные игры — раздувание темы «арцахских беженцев», поддержка клириков вроде архиепископа Галстаняна, деятельность бизнесменов вроде Самвела Карапетяна, которые, под прикрытием гуманитарной риторики, выполняли функции агентов влияния Москвы. Россия словно постоянно ищет способы удержаться на Кавказе, используя любые рычаги: от религии и денег до тайных операций.

В этом нет ничего нового. Кремль давно отработал практику управления конфликтами через их вечное поддержание. В Приднестровье Москва создала анклав, парализовавший развитие Молдовы. В Грузии она вооружала и прикрывала сепаратистов в Абхазии и Южной Осетии, а в 2008 году открыто вторглась, закрепив «независимость» марионеточных образований. В Карабахе Россия долгие годы не только подкармливала сепаратизм, но и легализовывала его через Минскую группу ОБСЕ, фактически цементируя статус-кво. А Украина стала главным примером: Крым был захвачен и аннексирован, Донбасс десятилетиями тлел как очаг нестабильности, пока в 2022 году не началось полномасштабное вторжение. Во всех этих случаях повторялся один и тот же сценарий — создание конфликта, замораживание, а затем открытая агрессия и попытка изменения границ.

Это и есть политика бесконечных аншлюсов, которую Россия переняла у гитлеровской Германии: поэтапное присоединение чужих территорий, сопровождаемое пропагандой и разговорами о «защите соотечественников». Тогда оправдывали аннексию Судет, теперь — Крыма. Тогда звучала риторика о «великой Германии», сегодня — о «русском мире». И в обоих случаях итог один: война, разрушенные судьбы, попранное международное право.

Россия никогда не выступала стороной мира. Она всегда была стороной войны. На Южном Кавказе это проявлялось в разных формах — от поставок оружия Армении до игры на противоречиях между Баку и Ереваном, от навязывания миротворческих схем до использования своей диаспоры и агентов влияния. Кремль мастерски прикрывал свои интересы словами о «стабильности» и «гарантиях безопасности», но за этой ширмой всегда скрывалось одно: желание сохранить рычаги контроля. Россия не заинтересована в реальном урегулировании. Ей нужны замороженные конфликты, потому что они превращаются в узлы зависимости и шантажа.

Сегодня, когда Азербайджан восстановил справедливость и освободил свои земли, Россия снова ищет лазейки для возвращения влияния. Она продолжает подпитывать армянский реваншизм, поддерживать религиозные структуры и отдельные политические группы, пытаясь сохранить точку опоры. Но урок последних лет очевиден: время аншлюсов и скрытых оккупаций проходит. Южный Кавказ перестает быть ареной, где Москва диктует свои правила. Слишком дорого Азербайджан заплатил за свободу, чтобы позволить вернуть старый порядок.

Россия все еще цепляется за прошлое, повторяя бесконечные насильственные аншлюсы, оставленные ей в наследство от Адольфа Алоизовича, и мечтая удерживать контроль через хаос.

Проблема в том, что пока Россия существует в этой парадигме, мирные договоры и международные гарантии превращаются в пустую бумагу. Подписанные соглашения ею нарушаются. Миротворцы превращаются в инструмент давления. «Братские народы» становятся заложниками имперских амбиций.

И чем дольше она держится за эти схемы, тем сильнее оказывается отрезана от будущего. Южный Кавказ, как и другие регионы, шаг за шагом выходит из тени Кремля. И в этом — главный итог истории последних десятилетий: там, где Россия хотела закрепить вечный конфликт, народы все же выбирают дорогу к миру и самостоятельности.