От лидера к догоняющему

или Как Макрон выстраивает путь к Лондону через Брюссель и собственные ошибки

Франция снова играет в большую политику. Эмманюэль Макрон публично заговорил о необходимости «переосмыслить» отношения между Европейским Союзом и Великобританией, делая вид, что инициатива исходит от Парижа.

На деле речь идет скорее о дипломатическом камуфляже, за которым скрывается признание очевидного: Франция и лично Макрон столкнулись с кризисом международной  субъектности.
Brexit, который долгое время в Париже использовали как пример британской «неосмотрительности», в итоге обернулся обратным эффектом. Лондон не только выстоял, но и смог выстроить новую систему экономических и политических альянсов - от США до Индо-Тихоокеанского региона, укрепив при этом позиции в сфере глобальной безопасности.
На этом фоне Франция теряла влияние - особенно в Африке, где позиции Парижа за последние годы заметно ослабли. В то время как Великобритания возвращалась к глобальной повестке, Франция все чаще оказывалась в роли наблюдателя.
Сегодня Макрону приходится признать: ставка на изоляцию Британии после Brexit оказалась стратегической ошибкой. Парадоксальным образом именно Париж теперь предлагает «перезапуск» отношений - не из геополитического великодушия, а по причине острой необходимости.
На фоне внешнеполитической активности нового британского премьера Киэра Стармера, нацеленного на конструктивное восстановление связей с ЕС, Макрон вынужден играть в догоняющего.
Стармер готовит в Лондоне масштабный саммит, на котором планируется подписание трех ключевых документов: соглашения по обороне и безопасности, общего соглашения о будущих отношениях и совместного политического заявления. Эта дипломатическая конструкция символизирует одно: Великобритания возвращается к Европе, но уже 
на собственных условиях.
В Берлине тем временем новый канцлер Германии Фридрих Мерц прямо заявил о намерении углубить сотрудничество с Лондоном. Это стало тревожным сигналом для Елисейского дворца: Германия, имеющая гораздо более тесные экономические связи с Британией, способна перехватить инициативу в европейско-британском диалоге, оставив Францию на периферии.
Сегодня Макрон вынужден признать: Франция не в силах самостоятельно противостоять ни амбициям Лондона, ни экономическому «реваншизму» Вашингтона, ни прагматизму Берлина. Макрону остается либо срочно встраиваться в новую политическую динамику, либо окончательно потерять влияние в формирующейся архитектуре европейской безопасности.
В этом контексте саммит 19 мая становится ключевым моментом: от его итогов зависит, останется ли Франция соавтором нового формата отношений ЕС и Великобритании или окончательно превратится  в приглашенного наблюдателя.
Публичные заявления Макрона о необходимости «переосмыслить» альянс с Британией - не результат стратегического прозрения, а вынужденный шаг политика, оказавшегося в ловушке собственных амбиций. Фактически Париж признает, что изоляционизм и риторика исключительности привели Францию к геополитическому одиночеству.
На украинском направлении Макрон также действует скорее по инерции. Франция участвует в «коалиции желающих» по поддержке Киева, но в основном в формате минимизации репутационных потерь. Реальными лидерами повестки стали США, Великобритания, Польша и страны Балтии.
Париж пытается удержаться в кругу влиятельных акторов, балансируя между осторожной риторикой и символическими жестами.
В этой же логике Макрон и Стармер стремятся повлиять на позицию Дональда Трампа, чьи взгляды на конфликт в Украине существенно отличаются от текущей линии Запада. Осознавая, что без участия США европейская политика рискует превратиться в риторику без последствий, Макрон делает попытки действовать на опережение - но и здесь он, скорее, идет вслед за событиями.
Официальный визит Макрона в Великобританию, намеченный на вторую половину июля, включая встречу с королем Чарльзом III, представляет собой важный, но в большей степени символический шаг. В условиях, когда реальное влияние сосредоточено в руках правительств, французский президент стремится использовать церемониальный капитал для демонстрации важности франко-британских связей. Но это лишь дипломатический антураж.
Таким образом, политика Эмманюэля Макрона становится симптомом более глубокого кризиса всей французской внешнеполитической стратегии. Попытки играть роль лидера Европы при слабых экономических позициях, череде дипломатических просчетов - от Африки до Ближнего Востока - и растущем внутреннем недовольстве ведут Париж к необходимости пересмотра своей глобальной роли.
Путь к новой архитектуре европейской безопасности, к которой Макрон стремился с позиции силы, все больше превращается для него в дорогу по обочине. Все, что остается - вовремя примкнуть к чужой инициативе, сохраняя лицо и создавая иллюзию авторства.