От Минской группы до решающего момента: Азербайджанская стратегия, выдержавшая время ВЗГЛЯД

Периодически всплывающие публикации, касающиеся переговоров по Карабаху — будь то недавние документы, утекшие в армянские СМИ, или старое письмо Сержа Саргсяна Владимиру Путину 2016 года, вновь оказавшееся в публичном поле, — создают иллюзию сенсаций. На самом деле они лишь напоминают о том, насколько важна способность видеть тридцатилетний переговорный процесс целиком, а не через набор эмоционально поданных фрагментов, которыми сегодня оперирует армянская внутренняя политика.

Чтобы понять смысл этих «разоблачений», нужно вернуться к логике, которой Азербайджан следовал с 1992 по 2020 год — логике последовательной дипломатии, стратегического терпения и жестко очерченных целей. Ведь оценивать отдельные эпизоды без целостного понимания всей линии означает поддаваться вырванным из контекста интерпретациям.

С момента начала переговоров Азербайджан придерживался единственной, но фундаментальной цели: добиться полного восстановления своей территориальной целостности и устранения последствий оккупации. Независимо от того, какие инициативы появлялись на столе, эта стратегическая установка оставалась неизменной. Форматы менялись, состав сопредседателей изменялся, политические циклы в странах-посредниках проходили один за другим, но азербайджанская позиция выдерживала время, как несущая ось всей внешней политики.

В рамках Минской группы, деятельность которой сегодня уже принадлежит прошлому, за почти три десятилетия предлагалась целая палитра вариантов. Пакетные соглашения, поэтапные формулы, пресловутый вариант «5+2» — ни один из этих проектов не удовлетворял интересы Азербайджана полностью, но страна продолжала участвовать в процессе. Это не было проявлением слабости или вынужденной покорности. Наоборот, Азербайджан осознавал, что демонстративный выход из переговоров привел бы не к ускорению урегулирования, а к политическим и дипломатическим рискам: международное сообщество ошибочно интерпретировало бы такой шаг как отказ от поиска решения, что могло бы создать еще больше угроз для страны.

Баку трезво оценивал реальность: вернуть все оккупированные территории одномоментно дипломатическим путем в тот период было невозможно. Именно поэтому Азербайджан не отвергал обсуждение поэтапных подходов — не как конечной модели, а как возможного технического инструмента на пути к главной цели. Суверенитет над всей территорией и полное освобождение всех оккупированных земель никогда не были предметом торга. Это понимали и в Баку, и, что самое важное, те, кто наблюдал за переговорами со стороны.

Одним из наиболее обсуждаемых в свое время сюжетов стала идея обмена Карабаха на армянский район Мегри. Вокруг этого предложения позже возникло множество мифов, но его истинное значение заключается в ином. Великий национальный лидер Гейдар Алиев, обладая стратегическим видением, использовал эту ситуацию для изменения самого переговорного поля: итогом стало исключение нелегального сепаратистского режима из процесса и признание Армении единственной стороной, ответственой за оккупацию. В дипломатической плоскости этот шаг стал переломным: переговоры закрепились в юридически корректном формате, который позднее армянская сторона уже не могла оспорить.

Спустя годы аналогичная принципиальность проявилась в Казани в 2011 году, когда президенту Ильхаму Алиеву был представлен вариант решения, противоречащий национальным интересам страны. Азербайджан отверг этот проект, подтвердив, что суверенитет, территориальная целостность и безопасность народа не подлежат обсуждению ни в каких комбинациях. Эта позиция выглядела жестко, но именно она позволила удержать стратегическую линию, не позволив втянуть страну в заведомо убыточные сценарии.

Азербайджан последовательно использовал основное правило дипломатии: ничто не считается согласованным, пока не согласовано все. Это позволяло гибко маневрировать, тестировать истинные намерения противоположной стороны, выявлять ее «красные линии». Так выявлялась не только степень готовности Армении к конструктивности, но и ее стремление сохранить статус-кво, основанное на оккупации. Письмо экс-президента Сержа Саргсяна Владимиру Путину, датированное 2016 годом, лишь подтвердило то, что Азербайджан видел в поведении Еревана многие годы: Армения не воспринимала переговоры как путь к урегулированию, ее задачей было затягивание времени и укрепление выгодной для нее реальности.

Тем временем Азербайджан использовал переговорный период не как паузу, а как фазу стратегического накопления. Страна укрепляла свою экономику, модернизировала армию, последовательно продвигала свои позиции в международных организациях, добивалась принятия документов, закрепляющих ее правовую позицию. Дипломатия не заменяла развитие — она давала время для формирования новой региональной архитектуры, в которой оккупация переставала быть контролируемым активом Армении.

Когда переговоры окончательно зашли в тупик, а провокации армянских вооруженных сил усилились, Азербайджан оказался готов к тому, к чему готовился много лет: восстановить свою территориальную целостность силой закона и силой армии. Страна реализовала резолюции Совета Безопасности ООН собственными усилиями — те самые резолюции, которые десятилетиями оставались невыполненными из-за нерешительности международных посредников.

Сегодняшние попытки вырвать отдельные фрагменты многолетних переговоров из контекста, использовать их в армянской внутриполитической борьбе и выдавать за «разоблачения» — не более чем отражение внутренних кризисов в Ереване. Для Азербайджана подобные «сливы» не несут угрозы. Позиция Баку была прямой, четкой и прозрачной на протяжении всех этапов переговоров — как перед международными партнерами, так и перед собственным народом.

Тридцать лет дипломатии — это не хаотичный набор эпизодов, а линия, которую Азербайджан выдержал от первого до последнего шага. Страна не отклонилась от своей цели ни в периоды политической турбулентности, ни в условиях внешнего давления, ни на фоне меняющихся международных обстоятельств. Именно эта последовательность и позволила в итоге добиться того, что не удалось сделать ни за одним столом переговоров.