От подбитого лайнера AZAL до дронов: зачем Москве понадобилась атака на резиденцию Путина

В конце декабря 2025 года мир стал свидетелем исходящей из Москвы очередной информационной провокации.

Российские официальные лица, включая министра иностранных дел Сергея Лаврова, с казенной торжественностью объявили, что Украина якобы предприняла масштабную атаку на одну из президентских резиденций Владимира Путина в Новгородской области, использовав около девяноста беспилотников. По официальной московской версии, все беспилотники были якобы сбиты средствами ПВО, никто не пострадал, но «акт государственного терроризма» должен стать поводом для переосмысления позиции России в продолжающихся мирных переговорах с Украиной. Однако уже в первые дни после этих заявлений независимые источники, аналитики и зарубежные спецслужбы поставили под сомнение сам факт атаки, а утверждения российской стороны практически повсеместно были квалифицированы как необоснованные, неправдоподобные и лишенные доказательств.

Уже 1 января 2026 года Центральное разведывательное управление США и другие американские разведывательные структуры заявили, что не обнаружили убедительных доказательств того, что украинские беспилотники предпринимали попытку атаки на президентскую резиденцию. Эти выводы основаны на данных разведки, свидетельствах отсутствия активности в районе предполагаемого инцидента и на факте, что российское государство до сих пор не представило ни одного убедительного визуального подтверждения - ни видеозаписи, ни обломков, ни свидетельств очевидцев.

Украинские официальные лица также опровергли российские заявления, назвав их «полной фальсификацией» и попыткой отвлечь внимание от реальных проблем на поле боя и в дипломатическом процессе. Президент Украины Владимир Зеленский подчеркивал, что Киев не предпринимал подобных действий и что обвинения являются сознательной попыткой сорвать мирные переговоры, ведущиеся при участии США.

В западных аналитических кругах также отмечается, что заявления Москвы об атаках на резиденцию Путина выглядят не только неправдоподобными, но и стратегически мотивированными. Отсутствие объективных подтверждений, противоречивые отчеты российской стороны и даже официальные американские опровержения создают впечатление, что Кремль не просто ошибается, а сознательно распространяет ложные сведения. Это уже не единичный случай - за последние годы российская пропаганда многократно прибегала к фабрикации «сенсационных» историй, которые либо не подтверждались фактами, либо впоследствии опровергались независимыми источниками.

Если попытка возложить на Украину ответственность за несуществующую атаку на резиденцию главы российского государства представляет собой информационный выпад с явным политическим мотивом, то другой недавний случай - крушение пассажирского самолета Azerbaijan Airlines под Актау в декабре 2024 года, - демонстрирует, насколько далеко Москва готова зайти в своих попытках скрыть реальную роль собственных вооруженных структур. Рейс AZAL, следовавший из Баку, потерпел катастрофу, в результате которой погибли 38 человек, и первоначальные российские заявления пытались увязать трагедию с украинскими беспилотниками, а затем с совершенно несообразными версиями о взрыве кислородного баллона или стае птиц.

Позже Владимир Путин признал, что крушение было связано с действиями российских систем ПВО, которые пытались сбить беспилотники, и что в процессе запуска ракеты ударной системы «Панцирь-С» снаряды разорвались вблизи гражданского самолета. Это признание последовало лишь после длительных дипломатических переговоров с Азербайджаном и давлением Баку, и само по себе оно не отменяет того факта, что первоначальная реакция Москвы была направлена на то, чтобы избежать прямого признания ответственности.

Оба этих случая - и с «атакой» на резиденцию, и с крушением авиалайнера - ясно демонстрируют модель информационной политики, которую Россия проводит на государственном уровне: сознательное манипулирование фактами, выпуск неподтвержденных, противоречивых или лживых заявлений, и последующее создание вокруг них медийного шума, способного ввести в заблуждение как внутреннюю, так и международную аудиторию. Эта практика стала не исключением, а почти что нормой, и ее использование в критические моменты конфликта указывает на стратегическое предпочтение, сделанное российским руководством в пользу пропаганды и дезинформации вместо честного диалога и поиска компромиссов.

Нелепость и опасность такого подхода особенно проявляется в контексте текущих усилий по прекращению войны между Россией и Украиной. В то время как украинские и западные дипломаты, включая представителей США, ведут переговоры о потенциальных вариантах мира, Москва, кажется, делает все возможное, чтобы подорвать эти процессы, внедряя сомнительные «поводы» для эскалации. Такие заявления лишь служат тому, чтобы поставить под сомнение честность Украины, ослабить доверие между партнерами по мирному процессу, и создать предлог для новых военных действий под ложными предлогами.

Что более важно, Россия не способна добиваться своих заявленных военных целей на поле боя. Последние месяцы свидетельствуют о крайне ограниченном продвижении российских войск, несмотря на гигантские затраты ресурсов и живой силы. Российское общество постепенно ощущает тяжесть затяжного конфликта, а истощение материальных и человеческих ресурсов становится очевидным не только внутри страны, но и для международных наблюдателей. Москва пытается заполнить этот военный дефицит пропагандистскими победами, но факты говорят о другом.

Внутри самой России среди тех, кто участвовал в боевых действиях, растет напряжение. Аналогия с историческими событиями начала XX века, когда после заключения Брест-Литовского мира в 1918 году возвращение тысяч вооруженных и боеспособных солдат на родину стало одним из факторов, усугубивших последствия революции и гражданской войны, не кажется случайной. Тогда, после Первой мировой войны, возвращавшиеся войска под руководством различных генералов, включая Колчака и Деникина, участвовали в походах против советской власти, что привело к дальнейшей кровавой эскалации внутри страны. В сегодняшней России возможность возвращения с фронтов резко политизированной и боеспособной армии также вызывает тревогу в Кремле, поскольку такие люди, вернувшись домой к своим семьям и в свои города, могут стать источником внутреннего недовольства, конфликта и давления на власть.

С учетом этого, официальная Москва, кажется, стремится к продолжению войны вовсе не из желания добиться справедливого политического решения, а из страха перед последствиями ее окончания. Путину и его окружению выгодно поддерживать напряжение за счет внешнего врага, чтобы не допустить возвращения маргинализированных, но опытных бойцов на внутренний рынок труда и в социальную сферу, где они неизбежно потребуют привилегий, социальной защиты и влияния. Борьба за распределение ресурсов, власть и влияние на региональном уровне может привести к конфликтам, которые станут куда более опасными для режима, чем текущая война.

Российские власти, по сути, оказались в ловушке собственных информационных стратегий. Они надежно изолировали себя от объективной оценки реальности, предпочитая жить в мире собственных выдумок и фабрикаций. Непризнание ответственности за трагедию с авиалайнером, обвинения в виртуальных атаках на резиденцию, выдуманные угрозы и раздуваемые страхи - все это не более чем инструменты для поддержания внутреннего контроля и для попыток внешнего влияния на международные переговоры. Но эти тактики уже не работают так, как раньше, ибо мир все лучше видит истинное положение дел, а попытки манипуляции становятся лишь еще одним подтверждением того, что Россия, как государство, утратила способность вести честную, конструктивную внешнюю политику.

Если для Москвы война является способом удержания власти и контроля, то для остального мира вывод очевиден: к устойчивому миру можно прийти только через честный диалог, основанный на фактах, прозрачности и уважении к суверенитету других государств.

И до тех пор, пока Россия остается заложницей собственных мифов и фальсификаций, созданные с ее стороны военные вызовы и информационные манипуляции, направленные на то, чтобы продолжать войну любой ценой, будут препятствовать устремлениям завершить конфликт дипломатическими средствами.