Первый сценарий Пезешкиан, второй Пехлеви, третий хаос ведущий иранист Израиля Дина Лиснянская в гостях у

О возможных сценариях развития ситуации вокруг Ирана и в регионе Персидского залива haqqin.az побеседовал с одним из ведущих израильских специалистов по Ирану, доктором востоковедения, научным сотрудником Тель-Авивского университета Диной Лиснянской.

Дина Лиснянская отвечает на вопросы haqqin.az

- До сих пор Дональд Трамп утверждал, что в результате американских ударов 2 июня 2025 года по объектам в Фордо, Натанзе и Исфахане иранская ядерная программа была полностью ликвидирована. Более того, представители руководства ИРИ фактически подхватили эту риторику, заявляя: «Ядерной инфраструктуры больше нет, значит, пора снимать санкции».

Тогда о какой именно ядерной сделке говорит Трамп?

- Что именно имеет в виду Трамп, в полной мере не знает, вероятно, никто, кроме него самого. Но, судя по последним заявлениям, он исходит из того, что Иран пытается возобновить элементы ядерной программы. Об этом после двенадцатидневной войны не раз говорили и представители руководства ИРИ. Речь, по всей видимости, идет о том, чтобы Иран взял на себя жесткие обязательства ни в какой форме не возвращаться к обогащению урана и к обладанию ядерным оружием.

- Соединенные Штаты концентрируют в Персидском заливе беспрецедентные военные силы - по оценкам экспертов, даже большие, чем во время операции «Буря в пустыне» в 1990 году и в 12-дневной войны. Как Вы считаете, это подготовка к удару или инструмент давления ради сделки?

- В случае с Дональдом Трампом крайне сложно делать однозначные прогнозы. Для него процессы, связанные с Ираном, — это не только геополитика, но и в определенном смысле вопрос личного решения лидера, который всерьез рассматривает возможность начала военной кампании. Его риторика противоречива: в один день он допускает удары, на следующий - говорит о переговорах. Однако столь масштабная концентрация сил в одной точке, как правило, свидетельствует о том, что военный сценарий рассматривается вполне серьезно.

- Можно ли, на Ваш взгляд, исключительно ударами с воздуха обрушить теократический режим в Иране?

- Я не думаю, что режим мулл можно свергнуть только воздушными ударами. Скорее всего, дело не ограничится уничтожением целей с воздуха. При этом никто не берется с уверенностью говорить о тактике возможной американской операции. Все будет зависеть от того, насколько критической для иранской власти окажется ситуация.

Падение режима возможно лишь при совпадении внешнего давления и внутренних процессов. История исламской революции 1979 года показывает, что решающим фактором тогда стал переход части армии на сторону народа. И сегодня многие рассматривают именно армейский фактор как потенциально переломный. Никто не считает, что только внешнее вмешательство или только внутренний протест способны привести к краху муллократии. Эти процессы должны сойтись.

Мы уже видели самое масштабное сопротивление иранского народа режиму за всю историю исламской республики - даже более массовое, чем в 2009 году. Если к этому добавится внешняя поддержка, то в следующий раз мы можем говорить уже о совершенно другом Иране.

- Сообщается, что Саудовская Аравия, Катар, Египет и Турция активно отговаривают Трампа от удара по Ирану. Почему суннитские арабские государства фактически выступают в защиту извечного шиитского конкурента?

История исламской революции 1979 года показывает, что решающим фактором тогда стал переход части армии на сторону народа. И сегодня многие рассматривают именно армейский фактор как потенциально переломный

- У стран Персидского залива есть вполне рациональные опасения по поводу возможного ответного удара Ирана. Кроме того, они понимают: в случае падения режима аятолл к власти в Тегеране может прийти прозападное правительство, что радикально изменит региональный баланс и приведет к формированию новых альянсов.

Саудовская Аравия уже готовится к такому сценарию, формируя суннитский альянс с государствами, с которыми ранее находилась, скорее, в нейтральных или даже напряженных отношениях. Мы видим сближение Эр-Рияда с Турцией и даже с Катаром.

Призывая воздержаться от удара по Ирану, Саудовская Аравия стремится позиционировать себя в роли ответственного и конструктивного игрока в Персидском заливе. При этом сегодня отношение Эр-Рияда к Тегерану заметно мягче, чем в 2019 году, после атаки беспилотников на объекты нефтяного гиганта Saudi Aramco. Тогда саудиты прямо обвиняли Иран. Однако сегодня исламская республика воспринимается уже не как абсолютный враг, а как менее враждебный и даже потенциально ситуативный партнер.

Следует признать, что мы больше не имеем дело с биполярным Ближним Востоком и наблюдаем формирование того, что я бы назвала «квантовой политикой»: государства одновременно могут и конкурировать, и сотрудничать с одними и теми же игроками. Регион перестает быть черно-белым.

- В случае американской операции может ли Израиль остаться в стороне и не участвовать напрямую, например, в ликвидации высшего руководства Ирана?

- Я воздержусь от ответа на Ваш вопрос.

- Допустим, американская авиация наносит удары по штабам, базам и силовой инфраструктуре Ирана. Что дальше?

- Возможны несколько сценариев. Первый - режим не падает полностью, религиозная верхушка отходит в тень, а власть переходит к более мягкой версии того же режима. В этом случае ключевые позиции могут занять так называемые реформисты, уже сейчас находящиеся во власти, включая президента Масуда Пезешкиана.

Второй сценарий - победа оппозиции. Это может быть попытка вернуть в Иран наследного принца Резу Пехлеви. Однако даже его возвращение не гарантирует консенсуса внутри общества.

Скорее всего, страну ждет период хаоса, конкуренции различных революционных течений и только затем - постепенная стабилизация.

Пехлеви, Пезешкиан или хаос?

- Может ли Россия помочь устоять режиму аятолл?

- Опыт двенадцатидневной войны показал, что Москва была крайне нелояльным союзником Ирана. Аббас Аракчи прилетел в Кремль уже на следующий день после завершения боевых действий, рассчитывая на политическую компенсацию, но получил холодный прием. Россия демонстрирует пренебрежительное отношение к Тегерану. Я не удивлюсь, если Москва, как это было в случае с Башаром Асадом, быстро наладит отношения с новой властью в Иране. Для Кремля важен не режим, а собственные стратегические и экономические интересы.

- Можно ли ожидать, что любая новая власть в Тегеране станет союзником США и Израиля?

- Это будет зависеть от того, кто именно придет к власти. Вероятно, новое правительство будет более благоприятным для США и в определенной степени для Израиля. Проблема Израиля не в самом факте существования иранской власти, а в открытых призывах к уничтожению Израиля. Если убрать этот фактор, Израиль не стал бы вмешиваться в иранские внутренние процессы.

- Как могут отреагировать иранские прокси - «Хезболла», «Ансар Аллах», «Хашд аш-Шааби»?

- Иран в любом случае попытается задействовать свои прокси. Вероятно, «Хезболла» попытается как-то отреагировать. Но сегодня эта организация находится в крайне ослабленном состоянии. Даже если она решит что-то предпринять, ее возможности сильно ограничены.

В конечном счете Дональд Трамп стремится сформировать «новый Ближний Восток» — регион, который будет менее радикальным и более ориентированным на Соединенные Штаты, хотя это и не гарантирует превращение региона в зону абсолютного мира. Ближний Восток всегда был и будет пространством скрытых течений и конфликтов, но правила игры в нем явно меняются.