Пока молчат камни Так в Армении стирали азербайджанское наследие

В ереванской мэрии – уже в пятый раз за три года, на что, кстати, обратила внимание близкая к Сержу Саргсяну газета «Голос Армении» – обсуждают, что делать с кварталом Конд. Конкурсы, проекты, международные комиссии, французские специалисты, ссылки на московского урбаниста, упоминание документального фильма Арутюна Хачатряна 1988 года — всё повторяется с завидной регулярностью. Квартал, по признанию самого издания, стоит с XVII века на холме в полутора километрах от площади Республики, занимает шестнадцать гектаров и остаётся едва ли не последним осязаемым фрагментом старого Еревана. Автор «ГА» сочувствует жителям, ждущим «обещанного» пять лет. В длинном материале о судьбе квартала XVII века не встречается лишь одно слово — то, которым этот квартал называли его первые жители. Азербайджанское Тепебаши — «вершина холма». 

За всем этим метод, отточенный столетиями. По итогам первой всеобщей переписи Российской империи 1897 года в Эриванской губернии азербайджанцев насчитывалось 313 176 человек. В начале XX века на территории губернии, как зафиксировано в официальных справочниках Российской империи того периода и последующих источниках, действовали 310 мечетей. Сегодня на всей территории Республики Армения физически сохранилась одна — Голубая мечеть, построенная в 1760–1765 годах по указу Гусейнали хана Каджара, правителя Иреванского ханства. Эту единственную сохранившуюся мечеть с середины 1990-х годов представляют туристам, делегациям и ЮНЕСКО как «персидскую»: реставрация 1994–1998 годов прошла на деньги Ирана, которому Ереван в 1995 году официально передал право пользования зданием. В 2015 году премьер-министр Овик Абрамян и первый вице-президент ИРИ Эсхаг Джахангири приняли участие в мероприятии по случаю 250-летию памятника, в своей речи на котором Абрамян анонсировал армяно-иранскую заявку на внесение мечети в список Всемирного наследия ЮНЕСКО как совместный ирано-армянский памятник. Слово «азербайджанская» в высказываниях Еревана и Тегерана рядом с этим зданием не звучит.

Эту механику подмены двадцать лет назад кратко описал Томас де Ваал, автор «Чёрного сада»: стереть азербайджанскую мечеть было тем проще, что до XX века азербайджанцев в русской имперской и советской литературе называли «татарами», «турками» или просто «мусульманами», и под любую из этих этикеток в нужный момент удобно подставлялось иранское, туркменское или анонимное «мусульманское» происхождение. 

А теперь про переписывание атрибуции. Мавзолей Эмир Саада в селе Джафарабад близ Еревана, построенный сыном Эмира Саада Пир-Гусейном в начале XV века, получил сертификат «туркменского памятника архитектуры»: туркменские учёные и армянский католикос провели совместную церемонию «благословения» как «общего архитектурного памятника армянского и туркменского народов», хотя в селе Джафарабад никогда не жили ни туркмены, ни армяне. Караван-сарай Селима выше села Агкенд в Даралаязском махале, который местные называли именем Шаха Аббаса, после депортации азербайджанского населения в 1988 году был подан мировой общественности как армянский средневековый памятник. Мечеть Лору гала в Лорийском махале, датируемая XII веком, переделана под армянскую церковь.

Голубая мечеть — «персидская», Эмир Саад — «туркменский», Селим — «армянский памятник», Лору гала — «армянская церковь». 

А вот то, чего нельзя было переписать, сносили. Эриванская крепость, построенная в 1582–1583 годах и включавшая ханский дворец Сардара, две мечети (Реджеб-паши и Аббас-Мирзы), гарем, монетный двор, пороховой погреб, бани и более ста двадцати строений — с 1864 года начала разбираться на строительный материал. Сардарский дворец, тот самый, в Зеркальном зале которого Николай I в 1837 году оставил автограф и куда Грибоедов ходил смотреть на роспись азербайджанского мастера Мирзы Гадима Иревани, описывали как равный по великолепию Хашт-бехишту в Исфахане и Чинили-кёшку в Стамбуле, к концу XIX века был «систематически разрушен армянскими вандалами до состояния полного уничтожения» — формулировка из академической публикации журнала IRS Heritage. В 1920-е годы, после установления советской власти, армянское руководство, согласно генеральному плану Александра Таманяна, продолжило снос всего, что напоминало об азербайджанском прошлом города. К 1930-м старая крепость была фактически стёрта, в 1960-е с применением тяжёлой техники уничтожены её последние фрагменты. В 1936 году город, до того именовавшийся Эриванью, получил нынешнее название Ереван — мягкая коррекция, окончательно убирающая любые следы связи с Реваном, Иреваном и азербайджанским ханством.

Физический снос шёл параллельно семантическому. Мечеть Гаджи Новрузали бея и мечеть Гаджи Джафар бея уничтожены в 1930-е годы в ходе той же кампании «реконструкции центра». Мечеть Реджеб паши, построенная в 1725 году, снесена в 1930-е, на её месте возведена русская православная церковь. Сардарская мечеть — она же мечеть Шаха Аббаса, она же мечеть Аббас-Мирзы, памятник XVI века, четыре столетия простоявший на территории крепости, постепенно исчезала под многоэтажной застройкой, а сегодня на её месте жилой квартал «Гленд-эйл-хилс».

Еще несколько лет назад там можно было увидеть последний сохранившийся кусок стены мечети

А сейчас так:

Мечеть Чатирли, построенная Гаджи Музаффар агой в 1909 году и остававшаяся действующей до позднего советского времени, в соответствии с месторасположением в официальных документах стала называться Демирбулагской. В справке от 17 августа 1981 года, выданной Советом по делам армянской церкви при Совете министров Армянской ССР, говорится, что председателем исполнительного органа Демирбулагской мечети является Бабаев Акпер Джафар оглу. В другой справке от 2 июня 1985 года, выданной тем же самым органом, говорилось о рассмотрении вопроса об установке сигнализации в Демирбулагской мечети, расположенной по адресу: Мясникянский район, ул. Нариманова, 145 (в настоящее время это улица Вардананца). 23 февраля 1988 года армянские бандиты подожгли Демирбулагскую мечеть и азербайджанскую среднюю школу №9 им. М. Ф. Ахундова. Впоследствии, чтобы скрыть следы пожара, стены Демирбулагской мечети были закрашены. Это было сделано с целью демонстрации зарубежным журналистам добрых намерений армян по отношению к азербайджанцам.

Мечеть Тепебаши в квартале Конд снесена тогда же; пустырь на её месте — один из тех объектов, фотографии которых в мае 2022 года привезла в Баку съёмочная группа Caliber.Az.

Во дворе мечети и вокруг нее армяне застроили трущобы

Снос мечети — это жестокий удар по религиозному наследию, но армяне на этом не остановились. Цель – стереть с лица земли даже намек на пребывание на ней азербайджанцев. И здесь в дело вступил вандализм - разрушение азербайджанских кладбищ и могил. 

После депортации 1988 года, когда из Армянской ССР было изгнано более двухсот тысяч азербайджанцев, основным направлением работы стали именно захоронения. Решение не охранять азербайджанские кладбища как не имеющие «какой-либо ценности» приняла на официальном уровне Армянская ССР ещё в советский период; в постсоветские годы процесс приобрёл характер систематического сноса бульдозерами. Село Арчут в районе Беюк Гаракился, в конце XIX века — сорок дворов и 357 азербайджанцев, к концу советской эпохи — полторы тысячи человек, три кладбища. В 1988 году его коренное население изгнано, мечеть уничтожена сразу, захоронения частично сохранили надписи арабской вязью и кириллицей — журналисты Caliber.Az в 2022 году сфотографировали уцелевшие плиты. 

Село Ашагы Шорджа в Варденисском районе: резня 1918 года, окончательная депортация в ноябре — декабре 1988 года, кладбище разрушено, село превращено в руины. Село Акарак близ Эчмиадзина, от мечети остались полустены.

Село Агкилисе Гейчинского махала — родина классика ашугской поэзии Ашуга Алескера — переименовано и зачищено. Картина по всей территории повторяется: село, откуда депортированы азербайджанцы, через два–три года теряет мечеть, ещё через несколько лет — кладбище, ещё через несколько — название.

Переименования — очередной слой этой грязной работы. По данным Государственного комитета по кадастру Армении, с 1924-го по 1988 год на территории Армянской ССР было переименовано более шестисот географических названий; после 1991 года процесс не остановился, а ускорился. Декрет 1978 года за один приём сменил названия девяноста трёх азербайджанских сёл. В 2006-м глава этого комитета Манук Варданян отчитался о переименовании пятидесяти семи топонимов за год, с планом на ещё двадцать один в 2007-м. По совокупным оценкам, общая цифра переименований азербайджанских топонимов на территории Армении достигает двух тысяч. Цифры можно обсуждать, но порядок величин не оспаривают даже армянские кадастровые документы: речь идёт о тысячах объектов и столетии работы. Басаркечар становится Варденисом, Ени-Баязит — Гаварром, Дерелейаз — Вайоц-Дзором, Гёйча — Севаном. Это не гармонизация карт и не перевод с чужого языка на родной. Это — инструмент исторического обоснования территориальных претензий постфактум: если азербайджанского названия нет на карте, значит — азербайджанских жителей здесь якобы не было.

И всё-таки одно эта столетняя зачистка стереть не смогла — ту растерянность, с которой армянское градостроительное сознание подходит к Конду. Квартал формально объявлен «уникальным историческим ядром» и «жемчужиной старого города»; в международном конкурсе 2021–2024 годов по его реконструкции участвовали специалисты из Италии, Франции, США, России; победитель так и не был определён — «после жарких споров» второе место разделили двое, третье занял один. В 2024 году мэрия Еревана заявила о «полном отчуждении» квартала и разработке новой градостроительной программы — то есть, о сносе. Но снос квартала XVII века сегодня, в году 2026-м, при нынешней медийной оптике, это уже не та операция, что прошла с Эриванской крепостью в 1930-е. Холм на месте Тепебаши помнит больше, чем удобно армянам; его архитектурная ткань, сколько её ни перекладывай, не перестаёт читаться как неармянская. 

Именно эту реальность и пытаются заслонить постоянные армянские заявления о якобы «разрушении армянского культурного наследия» на освобождённых азербайджанских территориях. Расчёт прост: громким обвинением заранее увести разговор от неудобного встречного вопроса. Десятилетиями армянская сторона навязывала удобную для себя рамку — обсуждение мнимого ущерба армянским памятникам в Карабахе. В такой конструкции ответ Азербайджана выглядел либо симметричной репликой, либо вынужденной реакцией. Но симметрии здесь нет. Из 310 мечетей Иреванской губернии уцелела одна. Из ста двадцати сооружений Иреванской крепости — ни одного. Из двух тысяч тюркских топонимов сохранились считанные единицы. От сотен азербайджанских кладбищ остались руины и архивные фотографии. С этой арифметики и должен начинаться предметный разговор о культурном наследии. С фактов, цифр и названий. И начнётся он в тот день, когда в Ереване, говоря о квартале XVII века в центре города, впервые произнесут его настоящее название — Тепебаши.