Последний из могикан

Корифей мугамного исполнительства Ягуб Мамедов не просто пел…

В рамках проекта Unudul-mayanlar («Незабываемые») Международного центра мугама (МЦМ) состоялся вечер, посвященный 95-летию кавалера ордена «Шохрат», народного артиста Ягуба Мамедова.

Мугам, как мощное многовековое древо с глубокими корнями, дал не менее мощное развитие многим направлениям музыкального искусства. Мугам и сегодня активно развивается и пропагандируется в мире голосами молодых ханенде, стремящихся постичь его тайны и овладеть всеми секретами его магии, которая покоряет человеческие сердца, независимо от их вероисповедания, национальности и языка.

За последние двадцать пять лет, когда стали проводиться мугамные конкурсы разного уровня, открывшие широкие возможности для огромной армии молодых и юных ханенде влиться в искусство традиционного мугамного исполнительства, музыковеды и поклонники мугама, оглядываясь на мугаматистов прошлого века, когда на сцену после строгого отбора выходили самые талантливые певцы с необычными голосами и скрупулезным знанием всех тонкостей древнего импровизационного искусства, возникла потребность переосмысления творческого портрета, роли и значения ханенде не столь далекого прошлого.

Эти мысли будоражили сознание и оживили мою память на юбилейном вечере, посвященном 95-летию одного из самых оригинальных классических ханенде Ягуба Мамедова.

На вечере заслуженных артистов Севиндж Сарыеву, Тайяра Байрамова, Илькина Ахмедова, ханенде Миралама Мираламова, Нисбат Садраеву, Мурада Лачин и Хатаи Гаджиева, исполнявших мугамы и теснифы из репертуара выдающегося артиста мугамного искусства, сопровождала инструментальная группа солиста МЦМ тариста Рустама Муслюмова. Зрители также насладились голосом и исполнением мугамов Ягуба Мамедова во время показа видеозаписей из Золотого фонда.

Ведущий вечера - писатель-публицист, заслуженный работник культуры Мустафа Чеменли, - автор многих книг об азербайджанском мугаме и его преданных служителях - ханенде, в том числе и о Я.Мамедове, приветствуя собравшихся на свет таланта, неповторимого голоса и незаменимого исполнения мугамов и дястгяхов, заметил, что можно очень долго говорить о Ягуб муаллиме, с которым он часто встречался и беседовал, мог часами без устали слушать его.

Путь на сцену яркого представителя Карабахской школы мугама Ягуба Мамедова (1930 -2002 гг.) не был обычным и традиционным.

Он не учился в музыкальной школе, однако прошел такую школу мугамно-исполнительского мастерства, которая стоила целой музыкальной академии, поскольку его окружали мэтры музыкального искусства.

Еще совсем юношей он вместе с будущим кеманчистом Габилем Алиевым выступал на народных торжествах в родном Агджабеди и других азербайджанских селах и городах. Первый раз еще в военные годы его случайно услышал знаменитый ханенде Муталлим Муталлимов, у которого он впоследствии начал брать уроки мугама. Затем Ягуб занимался у известного ханенде Сегях Ислама.

В конце 40-х годов в Агджабеди во время концертов Х.Шушинского и Ш.Алекперовой им порекомендовали послушать юношу с красивым голосом. После прослушивания они пригласили Ягуба в Баку, но он не поехал - сельскому пареньку негде было оставаться в столице. В 1956-м на фестивале в Баку он получает звание лауреата и становится солистом филармонии. Так началась его сценическо-исполнительская деятельность.

По словам М.Чеменли, выражение «поет Ягуб Мамедов» не пристало к этому ханенде, потому что он не просто пел, он творил и создавал невероятную атмосферу торжества мугама и классических газелей, заставляя каждого слушателя трепетать при каждом зангюле, проникновенном переходе к следующим частям мугама и переливах своего необыкновенного голоса. Он вел за собой слушателей, которые растворялись в волшебных звуках мугама и покорялись его голосу. Это был классический мугамный исполнитель.

Ханенде старшего и прошлых поколений изучали и пели тысячелетний мугам не по нотам, ибо в противном случае мугам невозможно было бы слушать, ведь каждый певец привносит и обогащает его своим дыханием, своеобразием понимания и глубиной проникновения в музыкальный характер каждого мугама и смысл классических газелей. Поэтому неслучайно в народе говорят «Шур», «Мирза-Гусейн сегях» или «Раст» Ягуба Мамедова. Он никогда не выходил за пределы неписанных канонов мугама и его формы. Ягубу Мамедову всегда аккомпанировали лучшие таристы и кеманчисты, и одним из них был присутствовавший на вечере замечательный педагог с почти полувековым опытом, а также обладатель богатейшего архива редчайших записей как инструментального, так и вокального мугамного исполнения, народный артист профессор Вамиг Мамедалиев, который выразил благодарность организаторам вечера за память о незабвенном ханенде:

- Ягуба Мамедова забыть невозможно, настоящий Sənətkar (Мастер) никогда не может быть предан забвению! Народ всегда высоко ценил самородков и искусных мастеров мугама, а голос и мастерство Ягуба были невероятными, редчайшими и незабываемыми, его невозможно было слушать спокойно, - красота и чистота тембра, широкий диапазон, глубокое знание тончайших нюансов мугама и мастерское владение голосом были неотразимыми.

Один и тот же мугам поют два разных ханенде, но вы слышите два разных мугама, - вот что такое творческая и человеческая индивидуальность, именно она придает особый колорит, ее не спутать с ни с чем! Ягуб был незаурядным ханенде, его голос одинаково хорошо звучал и в верхнем, и в нижнем регистре, он пел великолепно все мугамы, и его пение невозможно спутать с кем-либо другим, оно было особым…

По мнению специалистов мугамного исполнительства, Ягуб Мамедов один из последних корифеев мугамного искусства ХХ века, исполнитель, который развил самые молодые традиции этого поколения и обогатил их новыми оттенками. Исследователи мугама считают его учеником Хана Шушинского, сам мастер тоже признавал это на встречах с коллегами, и говорил, что многому научился у Хана и его исполнения, ведь с ним он бывал на многих меджлисах и всегда старался петь так, как нравилось Хану азербайджанского мугама.

Знатоки мугама считают, что к вопросу «устад-ученик» следует подходить несколько иначе, поскольку понятие «ученик» упоминается в том смысле, что он не имеет собственной уникальности и следует по пути своего устада. Но это не так. Ягуб Мамедов учился не только у Хана Шушинского, но и у всех мастеров, которые жили в одно время с ним. Первым его устадом стал Муталлим Муталлимов, который работал в клубе в Агджабеди. Ягуб рассказывал, что не мог насытиться его голосом, когда тот пел. Еще в детстве он много слушал записи Зульфи Адыгезалова. А Ага Сеид Шушинский, был для него непревзойденным устадом.

Ягуб Мамедов был замечательным мастером мугама и непревзойденным исполнителем народных песен - Şuşanın dağları, Qarabağ şikəstəsi, Gül açdı, а мугамы Rast, Segah-Zabul, Mirzə Hüseyn segahı, Şur, Bayatı Şiraz, Çahargah и др. достигли в его исполнении классически высокого уровня. Его голос был воистину уникальным, и он никогда не менялся. Это был настоящий голос карабахца, - чистый и неподдельный. Он мог использовать одну газель Физули во всех мугамах, и при этом возникали совершенно другие восприятия и гармония, ведь вся суть в том, как она передана и облачена в мугам.

Его Mənsuriyyə является одним из величайших триумфов азербайджанского мугамного искусства. В этом мугаме с необычной древней историей есть тоска и любовь, сражение и торжество победы, размышление и вечные истины, жизненная философия и душевная тонкость, в нем весь спектр человеческой жизни, эмоций и размышлений. Mənsuriyyə аккумулирует в себе всю историю человеческой цивилизации, восточной культуры и философии, это воистину искусство избранных, музыка, рожденная не на земле, а снизошедшая с небес… Кстати, запись этого мугама состоялась в 1962 году без ведома ханенде по инициативе и согласию Габиля Алиева.

Успех Ягуба Мамедова определялся не только его необыкновенным голосом и глубоким знанием мугамов, но еще и тем, что в нем никогда не ослабевали почтение, пиетет и преклонение перед корифеями старшего поколения. Именно поэтому все, кто его знал, в один голос говорят о его скромности и деликатности, отсутствии какого-либо намека на собственную исключительность. Хан в его понимании был недосягаемой вершиной, рядом с которой он не видел себя. Будучи в зените славы и выступая на лучших сценах Баку и зарубежных гастролях, он оставался тем же простым деревенским парнем, несколько стеснительным и необычайно скромным, не совершившим ничего особенного, что отличало бы его от остальных.

Один из знатоков, преданных хранителей и исследователей мугама, переложивший на ноты несколько мугамов, профессор БМА им.У.Гаджибейли, искусный исполнитель на кеманче Ариф Асадуллаев, делясь размышлениями о мугамном искусстве, отметил, что пение ханенде прошлого века слушатели различали по голосам, и перепутать, скажем, Сеида и Хана Шушинского или Абульфата Алиева было невозможно.

- Но сегодня, - посетовал музыкант, - из-за большого количества молодых исполнителей голоса похожи друг на друга и различить их довольно сложно. Хоть и считается, что мугам - это устная традиция музыкального творчества, но он больше относится к точным наукам, и как человек, который долгие годы исследует акустический спектр мугама и нотирует его, я говорю об этом со всей ответственностью. Пение Ягуба было математически выверенным, и вообще, ханенде из Карабаха различаются по размеру акустического диапазона.

Ариф Асадуллаев хорошо знал Ягуба Мамедова и был влюблен в его искусство, считая его титаном мугама, рядом с которым поставить кого-то довольно трудно.

- Исполнительский и вокальный дар Ягуба Мамедова был не просто природным, - нет, - он был Божественным! - подчеркнул профессор. - Когда я спросил у известного педагога мугама Наримана Алиева, кто лучше всех поет мугам, он ответил, что точка опоры всех мугаматистов и вершина - Сеид Шушинский, после него - это Ягуб Мамедов, и второго такого ханенде не будет! Это мнение Н.Алиева разделяли многие опытные мугаматисты, в том числе и Хан Шушинский, когда его спросили, кого он видит после себя лучшим ханенде, Хан ответил, - Ягуба Мамедова!

Поэт, писатель и драматург Сейран Сахавет с грустью и трепетом заметил, что душа Ягуба была душой ребенка, настолько она была чистой и незамутненной: «Чтобы слушать его и оценить тот высочайший уровень исполнения любого мугама, надо было быть еще и талантливым слушателем, каковым я без ложной скромности считаю себя. Ханенде, подобный Ягубу Мамедову, появляется раз в тысячу лет! Как-то я спросил Гадира Рустамова, кого он считает лучшим ханенде. «Ягуб Мамедов - это Сеид Шушинский и Муталлим Муталлимов вместе взятые!» - ответил он.

Ягуб Мамедов преданно служил азербайджанскому мугаму. Несмотря на свою известность и любовь слушателей, он так и остался простым человеком, выросшим в живописных горах Карабаха. Азербайджанское телевидение не раз посвящало ему интересные передачи и программы, о нем снят телефильм Mənsuriyyə sorağında (В поисках Мансуриййа), он был президентским стипендиатом.

В завершение памятного вечера был показан видеоролик исполнения Ягубом Мамедовым Qarabağ şikəstəsi, который стоя был встречен публикой громкими аплодисментами.