Разожглась война и между Афганистаном и Пакистаном наша аналитика

Тяжелые бои произошли на афгано-пакистанской границе вдоль всей линии Дюранда. По имеющимся данным, ожесточенные бои наблюдались в провинциях Кунар, Нангархар и Гильменд. Силы талибов атаковали пакистанские пограничные позиции с нескольких направлений, те отступили в ряде мест.

Призраки не умирают, они лишь ждут своего часа в пыльных архивах империй. Линия Дюранда, уродливое творение Британской империи в Центральной Азии, вновь вышла из тени, чтобы собрать кровавую жатву. Она вновь стала линией фронта – и на скалистых хребтах, как и века назад, вновь льется кровь, как во времена «Большой игры». Перед нами не просто боестолкновения, а нечто большее: агония все еще сохраняющихся осколков постколониального мироустройства, где старые карты, нарисованные в далеких столицах, рвутся под напором новой реальности.

Линия Дюранда, уродливое творение Британской империи в Центральной Азии, вновь вышла из тени, чтобы собрать кровавую жатву

Основная тяжесть боев пришлась на приграничные провинции — те самые «ворота», через которые исторически шло проникновение влияния в регионе. Здесь тактика талибов носит выверенный, почти математический характер: ротация подразделений и создание постоянного давления на пакистанские посты. Это не хаотичные атаки, а методичное выявление слабых мест в обороне. «Они бьют роями, как осы, — признался пакистанский офицер, пожелавший остаться анонимным, — и отступают прежде, чем мы успеваем организовать контрудар». Под таким натиском регулярные части вынуждены отступать, но затем в дело вступает тяжелая артиллерия и авиация — и конфликт мгновенно переходит в иную категорию.

Перед нами не спонтанная вспышка насилия, а системный кризис, в котором военная тактика служит инструментом большой политики. Стадия «идеального шторма», как верно назвал ее Майкл Кугельман, достигнута.

Перед нами не спонтанная вспышка насилия, а системный кризис, в котором военная тактика служит инструментом большой политики

Нынешняя эскалация не причина, а следствие. Следствие многолетнего кризиса легитимности линии Дюранда, искусственно проведенной британским дипломатом в 1893 году. Ни одно афганское правительство так и не признало эту границу — ее признание для любого политика в Кабуле равносильно политической смерти. Ожесточенные бои в приграничных провинциях — это лишь верхушка айсберга затяжного процесса, начавшегося на наших глазах: процесса нового передела границ. Его цена — не несколько пограничных застав, а историческое наследие колониальной эпохи и, если смотреть шире, будущее баланса сил во всей Центральной Азии.

Однако ответ Исламабада был незамедлительным и жестким, что сразу перевело конфликт в новую, более опасную фазу. После тактического отхода пакистанская армия задействовала тяжелую артиллерию и авиацию для нанесения массированных контрударов. Эта эскалация ясно дает понять: мы наблюдаем не приграничный инцидент, а полноценные боевые действия с применением всего спектра вооружений.

Непосредственным катализатором нынешнего кризиса стала деятельность «Техрик-е Талибан Пакистан» (ТТП). Для Исламабада эта группировка, находящая, по его утверждениям, убежище на афганской территории, — прямая угроза внутренней безопасности, его casus belli. Удары по целям ТТП в Афганистане Пакистан рассматривает как акты превентивной самообороны. В ответ афганские талибы, не желая мириться с нарушением своего суверенитета, демонстрируют силу на самой границе, показывая, что цена таких рейдов будет неприемлемо высокой.

Ответ Исламабада был незамедлительным и жестким: армия задействовала тяжелую артиллерию и авиацию для нанесения массированных контрударов

Повторю еще раз: нынешний конфликт — это не изолированный инцидент, а проявление глубоких структурных сдвигов в регионе после вывода американских войск. В его основе лежит кардинальное изменение отношений между Исламабадом и Кабулом, выводящее на сцену новых игроков и меняющее векторы влияния.

Правящее движение «Талибан» демонстрирует растущую внешнеполитическую самостоятельность, стремясь вырваться из международной изоляции. Ключевым сигналом стал визит министра иностранных дел Афганистана Амира Хана Муттаки в Индию, совпавший по времени с пакистанскими авиаударами. В рамках визита Индия заявила о намерении вновь открыть свое посольство в Кабуле, что означает существенное повышение уровня дипломатических контактов. Этот шаг Нью-Дели, охарактеризовавшего Пакистан как «общую угрозу», направлен на восстановление своего влияния в Афганистане и создание стратегического противовеса Исламабаду, что вызывает у последнего глубокие опасения по поводу стратегического окружения.

Пекин, являясь ключевым союзником Пакистана и имея значительные интересы в Афганистане, пытается выступать в роли миротворца. Китай крайне заинтересован в безопасности своего флагманского проекта — Китайско-пакистанского экономического коридора (CPEC), который неоднократно подвергался атакам. Однако, несмотря на проведение трехсторонних встреч с участием Пакистана и Афганистана, способность Пекина кардинально повлиять на ситуацию остается ограниченной.

Визит Муттаки в Индию совпал по времени с боями на границе с Пакистаном

Реакция международного сообщества на происходящее демонстрирует обеспокоенность ключевых игроков возможностью дальнейшей дестабилизации региона. Иран призвал Афганистан и Пакистан к «сдержанности», подчеркнув, что стабильность между двумя странами важна для всего региона. Саудовская Аравия, недавно подписавшая с Пакистаном договор о взаимной обороне, также выступила с призывом к «сдержанности, отказу от эскалации и диалогу»

В итоге кажущийся локальным пограничный конфликт между Пакистаном и Афганистаном имеет глубокое историческое наполнение и, кроме того, вписан в сложную геополитическую мозаику, где старые союзы дали трещину, а новые оси только начинают формироваться, неся в себе риски дальнейшей эскалации.

Быстрого разрешения этого кризиса не будет. Нас ждет долгая череда обострений и затиший, война на истощение

Нынешние тяжелые бои на линии Дюранда — это не просто эпизод очередной эскалации. Это симптом фундаментального сдвига тектонических плит региональной политики. Мы становимся свидетелями начала затяжного процесса пересмотра границ и сфер влияния, «медленного передела», который становится перманентным. Перед нами — новая «Большая игра», в которой ставки выше, а правила еще не написаны.

Быстрого разрешения этого кризиса не будет. Нас ждет долгая череда обострений и затиший, война на истощение, где дипломатия будет сменяться артиллерийскими дуэлями, а заявления о перемирии — ночными рейдами. На кону будущий баланс сил во всей Центральной Азии. И пока этот баланс не будет найден, призраки Дюранда будут вновь и вновь выходить из тени, чтобы собрать свою кровавую жатву.