Съемка на грани

Команда документалистов AnewZ побывала в сердце конфликта

Восточное Конго - регион, где войны сменяются шатким миром, где дома превращаются в палатки, а молчание - в крик.

Именно туда отправилась команда азербайджанских документалистов, чтобы зафиксировать не столько хронику конфликта, столько голос народа, выживающего на грани забвения. С одной из участниц этого проекта известной журналисткой Анастасией Лавриной наш корреспондент поговорил не только о фильме, который группа сняла на месте.
- Анастасия, какой была ваша личная встреча с реальностью Восточного Конго, той, что остается за пределами официальных сводок и репортажей?
- Это был опыт, который навсегда останется со мной. Мы оказались в Гоме - на территории, контролируемой вооруженной группировкой М23. Не буду лукавить: было опасно. Там не звучат привычные фразы из пресс-релизов, там говорят глаза людей, переживших слишком многое, там слышны очереди из автоматов. Каждый наш шаг сопровождался не только риском, но и глубокой ответственностью - перед теми, чьи истории почти никто не слышит.
Временная тишина там наполнена страхом, ожиданием, и одновременно - надеждой. Мы говорили с политиками, бойцами, матерями, командирами, детьми. И за каждым лицом скрывалась своя правда, своя боль. Это не просто конфликт, это рана, которую слишком долго прикрывали красивыми словами.
Нас вдохновляло осознание того, что AnewZ является одним из немногих медиаресурсов, который, наряду с глобальными медиагигантами, побывал в зоне, контролируемой движением M23. Это придавало нашей работе особую значимость и подчеркивало важность миссии, которую мы взяли на себя.
Наш фильм не обвиняет и не оправдывает. Он показывает, как оно есть. С позициями из Киншасы, с голосами из Кигали, с тенями и светом самой Гомы. 
Когда ты находишься в зоне конфликта, у тебя нет времени ни на страх, ни на анализ, ты просто реагируешь. И только потом, когда пересматриваешь отснятое, тебя накрывает: как близко все это было. Мы слушали истории, которые тяжело просто переварить: о пропавших родственниках, беженцах, потерянном детстве, женщинах, подвергшихся насилию. А потом нужно встать, вытереть слезы и продолжить работать, потому что ты здесь не просто свидетель, ты - передатчик.
Были моменты, когда казалось, что все вот-вот сорвется. Когда ты не знаешь, кому можно доверять. Когда ночью ты просыпаешься от далеких выстрелов и думаешь - а будет ли утро. Но именно это напряжение делало нашу съемку настоящей. Мы не могли позволить себе фальши. И, думаю, зритель это почувствовал. 
- Какие трудности сопровождали съемочный процесс на месте - как с технической, так и с эмоциональной стороны?
- Трудности были на каждом шагу - и внешние, и внутренние. С технической стороны это буквально выглядело, как съемка «на грани». Часто не было электричества, Интернет либо отсутствовал, либо был слишком слабым для передачи материалов. Мы работали с тем, что могли унести - без лишнего оборудования, на минимальном наборе техники. Были моменты, когда приходилось прятать камеры, быстро менять локации, снимать с рук, почти без подготовки. Иногда буквально вырывали кадры из обстоятельств.
Один из самых запоминающихся и напряженных случаев произошел по пути в Рубаю - сердце местной добычи минералов. Мы ехали туда, чтобы снять то, что обычно скрыто за дипломатическими фразами и статистикой. Но за множество километров от Гомы машины буквально увязли в грязи. Бездорожье - еще мягко сказано. Мы застряли. Без связи, без возможности быстро вернуться назад. И вдруг пришло четкое осознание: мы - чужаки. Мы не под чьей-то защитой, и никто не обязан за нас отвечать.
Эту территорию нельзя назвать обычной зоной конфликта. Помимо М23 там действуют десятки других вооруженных группировок. Им не важно, кто ты. Для них ты всего лишь элемент неизвестного, и это уже опасно. Мы серьезно рассматривали вероятность, что придется заночевать где-то в лесу, без гарантии, что утро начнется спокойно. Никто не даст тебе страховки от неожиданностей. Это не экстрим ради картинки, а настоящая грань, за которой все становится совершенно реально.
К счастью, нам удалось выбраться, но именно в такие моменты ты понимаешь, как тонка грань между журналистикой и личной уязвимостью. Мы приехали за правдой, и она встретила нас не в интервью, а в самой дороге - сырой, вязкой, опасной. Это был вызов как технике, так и духу.
Я считаю командную работу важной составляющей нашего успеха.  Хочу выразить особую благодарность моим коллегам - режиссеру Бахрузу Гадирову и оператору 
Илькину Мехтиеву, которые проявили себя как настоящие профессионалы в самых непредсказуемых условиях. Их умение работать в сложнейших ситуациях и находить решения в момент стресса не раз становилось залогом успеха нашей команды. Также выражаю искреннюю благодарность генеральному директору телеканала Руфату Хамзаеву, чьи поддержка и вера в наш успех стали решающими факторами при выполнении этой непростой задачи.
- Фильм поднимает важную тему - «голосов», которые редко слышны в глобальном медиапространстве. Как вы подходили к выбору героев, чьи свидетельства вошли в финальный монтаж?
- Для нас было принципиально важно услышать все стороны, не только громкие политические заявления, но и шепот тех, кого обычно не слушают. Мы стремились к балансу не ради формальности, а потому что без него невозможно понять, что на самом деле происходит.
С одной стороны, официальные голоса. Мы говорили с представителями в Киншасе, чтобы донести позицию государства. Мы встретились с представителями Кигали, чью страну обвиняют в поддержке М23 ради доступа к ресурсам, и нам было важно услышать, что они говорят в ответ. С другой стороны, мы искали тех, кто живет внутри конфликта: местные жители, которые теряют дома, семьи и чувство безопасности. И, конечно, мы не могли обойти стороной саму М23, ведь именно под ее контролем находятся ключевые территории. Мотивация, взгляд на ситуацию, возможность заключения перемирия. Все это тоже часть мозаики, которую нельзя игнорировать.
Выбор героев был не про «удобство» или «рейтинги». Это был поиск подлинных голосов. Мы часами слушали, перепроверяли, сверяли факты и эмоции. Потому что правда здесь не черно-белая, как кажется. Она многогранна. И именно эту многогранность мы хотели передать в фильме.
Мы поняли одну важную деталь: истина кроется в истории. В колониальном прошлом региона, который продолжает кровоточить и сегодня. Когда мировые державы с линейкой на карте проводили границы, не задумываясь о судьбах народов, разрывая культуры, земли и идентичности. Когда во время геноцида в Руанде мир молчал, равнодушно отворачивался, будто это было не его дело. А теперь, в XXI веке, все повторяется, хотя и другими методами. Не пушками, а контрактами. Не захватами, а экономическим диктатом. Страны вроде Франции до сих пор используют договоры, доступ к ресурсам, финансовые рычаги как инструмент влияния. Это и есть неоколониализм - тихий, системный, обернутый в красивую риторику о «партнерстве». Но суть остается прежней: центр принимает решения, а периферия платит цену.
- Как вы считаете, может ли такой фильм изменить восприятие ситуации в Конго на международной арене?
- Я верю, что да. Этот фильм - рассказ о конфликте, зеркало, в которое должен взглянуть весь мир. Чем ближе мы подбирались к залежам минералов, играющих ключевую роль в глобальной экономике, в том числе к руде, колтану, кобальту, тем беднее становились лица вокруг нас. Абсурд в том, что богатства, питающие наши смартфоны, электромобили и «зеленое» будущее, рождаются в местах, где у людей нет электричества, воды и безопасности.
Мы видели, как рядом с источниками глобального богатства люди выживают, да, не живут, а именно выживают. И это парадокс, о котором нельзя умалчивать. Потому в финале фильма я и задаю вопрос: услышит ли мир? Услышит ли он этих людей, этих детей, этих женщин, чьи жизни давно стали фоном для чужих интересов?
Если этот фильм заставит кого-то задуматься,  на каком горючем работает мировой прогресс, значит, он уже изменил восприятие. А дальше уже дело совести и выбора. Услышать или продолжать молчать.