Симфония степи в черно белых ритмах

В работах Батухана Баймена - голос целого народа

В выставочном салоне имени Ваджии Самедовой Союза художников Азербайджана проходит выставка Nomade Black & White казахского художника-графика Батухана Баймена.

Творчество Батухана Баймена - это разговор с историей, памятью и судьбой кочевника, воплощенный в строгих линиях и насыщенных черно-белых контрастах. Мастер соединяет древние архетипы и современные художественные коды, превращая свои работы в философский диалог между прошлым и настоящим. Его графика воздействует на зрителя не только как образ, но и как испытание: сумеешь ли ты разгадать ее символику, услышать голос степи и уловить дыхание вечности?

С целью найти ответы на эти вопросы мы направились в Зал имени Ваджии Самедовой.

Монументальность творчества мастера притягивает внимание сразу у входа. Мы рассматриваем произведение «Грифоны». Здесь черные линии складываются в силуэты мифологических существ, напоминающих древних стражей. Их динамика сурова и напряженна: кажется, они борются за пространство, за само право существования. В этих образах угадывается аллегория вечной схватки - между светом и тьмой, человеком и судьбой, прошлым и будущим.

Совсем иное настроение рождает следующая работа - «Мгновение». Она словно останавливает время: в едином контуре, в легком силуэте сосредоточена вся хрупкость бытия. Зритель будто подслушивает дыхание вечности, застывшей на грани исчезновения.

Зал оживает стремительным ритмом - в серии «Игры кочевников» художник достигает эффекта всепоглощающего движения: резкие, нервные штрихи, устремленные вперед силуэты, пересекающиеся и сталкивающиеся линии рождают ощущение бега, порыва, неукротимой внутренней силы. В этих графических метафорах слышен топот коней и свист ветра, чувствуется азарт древних игр. Батухан Баймен поднимает графику до уровня музыкальной симфонии кочевой жизни.

Эмоциональное ядро экспозиции составляют работы, вдохновленные повестью Чингиза Айтматова «Прощай, Гульсары». Здесь графика обретает черты философии. В непростой судьбе кыргызского крестьянина Танабая и его верного коня, буланого иноходца Гульсары, художник раскрывает метафору вечной связи человека и природы, дружбы и верности, боли и утраты, напоминая о том, что подлинное искусство рождается там, где соприкасаются литература и личное переживание.

Финальная точка экспозиции - работа-манифест под названием «Я-казах. Умирал и рождался я тысячу раз». В нем звучит голос целого народа. Это клятва верности корням, готовность снова и снова проходить через страдание во имя возрождения. Черно-белая графика здесь обретает силу исповеди, декларации, гимна бессмертию человеческого духа.

Рассматривая экспозицию вместе с художником, мы услышали его главное признание: особая ценность этих работ заключается в их масштабе: «В таком масштабе линогравюрой не занимался никто - ни в Казахстане, ни за его пределами. Сегодня эта техника почти забыта, и если кто-то обращается к ней, то, как правило, ограничивается камерными работами. Моя цель - возродить интерес к линогравюре и вывести ее на мировой уровень».

Впервые о расширении возможностей линогравюры Батухан Баймен задумался в 2014 году, перед своей персональной выставкой в Музее имени Кастеева. Чтобы небольшие графические работы не «терялись» в большом зале, он решил выполнить часть их в крупном формате. Именно тогда появились полотна размером до 5×1,5 метра, которые позволяют зрителю глубже включиться в эмоциональный мир персонажей, почувствовать внутреннее напряжение образов и искать ответы на собственные вопросы. В 2018 году в Ташкенте художнику выделили для экспозиции самый большой выставочный зал - целых 1,5 тыс. квадратных метров. «Я сначала растерялся, - признается наш собеседник, - но согласился и подготовил 150 работ. Размер каждого полотна достигал 2×1,5 метра - большего не позволял сам линолеум».

- Идея организовать выставку в Баку возникла еще три года назад, - говорит художник.

-  Я понимал: такой шаг требует серьезной подготовки. Все это время я тщательно работал над своими произведениями, оттачивал технику, отбирал наиболее сильные работы. Я был уверен: если ехать в Азербайджан, то только с экспозицией действительно высокого уровня. Подготовка заняла немало времени именно потому, что я стремился показать здесь нечто особенное - то, что отражает мое мировоззрение и в то же время способно вызвать отклик у бакинской публики.

- Вы упоминали, что оседлый образ жизни лишает людей памяти об истоках. Как, на ваш взгляд, творчество помогает современному зрителю вновь почувствовать связь с кочевой культурой предков?

- По этой причине я и выбрал тему Nomad (кочевники) для этой выставки. Сегодня работы, напрямую отражающие реалистическое прошлое и исторические сюжеты, редко способны привлечь внимание зрителей. Именно поэтому я стремлюсь использовать современные художественные приемы, близкие и понятные молодому поколению. Ведь художник, в первую очередь, должен учитывать зрителя своих произведений, искать способы заинтересовать его. Показывая наше прошлое, я сознательно обращаюсь к современному языку искусства. Мы - народ, утративший значительную часть своей культуры, языка и традиций. Поэтому в своих работах я стараюсь завуалированно донести послание, которое каждый зритель должен прочитать и осмыслить по-своему.

- В этом контексте особенно выделяется произведение «Селфи», в котором угадываются отголоски традиционного мотива «плясок смерти». Однако, прежде чем углубиться в подобные параллели, хотелось бы услышать и ваше личное мнение.

- Это страшная метафора современности. Молодежь, полностью зависимая от интернета, превращается в безликий поток. Им кажется, что они всегда вместе, но на самом деле каждый остается один на один с экраном. Они забывают о своих корнях, об истории, о национальной идентичности, которая веками формировала нас как народ. Молодое поколение живет мгновением, лайками и чужим мнением, а не внутренними ценностями. Они не знают, куда идти, и потому подчиняются толпе, полагаясь на ее движение. Но у толпы есть жестокий закон: она не прощает слабости. Стоит одному споткнуться - остальные не поддержат, не протянут руку помощи, а скорее пройдут по нему, даже не заметив. Эта бездушная инерция сметает личность, стирает индивидуальность. В результате человек перестает быть собой, он становится лишь частью огромного механизма, где ценность измеряется не духовной глубиной, а внешним образом, не содержанием, а формой. Это и есть наше общество сегодня - общество, где личность растворяется, а масса диктует свои правила.

В работе «Селфи» я пытался передать именно это чувство: ощущение пустоты, в которой человек стремится показать себя, но в итоге теряет себя окончательно. Ведь селфи - это одновременно демонстрация и исчезновение. В нем видимая оболочка вытесняет внутреннее содержание, фотография заменяет живое присутствие, а лицо, обращенное к объективу, перестает быть настоящим. Этот парадокс и есть образ современной толпы, пляски смерти нашего времени, где мы теряем себя, даже когда думаем, что сохраняем память о себе.

- Можно ли назвать их современными манкуртами?

- Безусловно. Ведь в основе многих моих работ лежит именно эта мысль. Помимо «Селфи», в экспозиции представлены произведения, вдохновленные романом Чингиза Айтматова «И дольше века длится день». Но это не прямая иллюстрация текста, не попытка изобразить конкретные сцены или героев. Для меня важнее было уловить дух книги, ее боль и философскую глубину. Я пропустил эти образы через себя, через свой личный опыт и тревоги, и уже затем выразил их на холсте - сквозь собственную призму, своим художественным языком.

Возьмем, к примеру, образ беркута. Беркут - это не просто птица, это символ силы, свободы, гордости. Но в моей работе он изображен с отрезанными когтями. Как может существовать такой беркут? Он не в силах охотиться, не может защищаться и теряет саму суть своей природы. Для меня этот образ становится метафорой народа, который лишили главного - памяти и силы, корней и достоинства. Беркут без когтей - уже не хищник, а пленник.

Так же и человек, утративший связь с традициями, забывший культуру и великое наследие своих предков, превращается в беспомощную тень. В нем остается оболочка, но исчезает внутренняя энергия, та сила, что передавалась из поколения в поколение.

- Ваши работы пронизаны болью, но, вопреки этому, в них виднеется отблеск надежды...

- Да, все мои персонажи грустные - и это не случайно. Это я сам, мой внутренний мир, отраженный на полотнах. В каждой из этих работ вы увидите меня - человека, обеспокоенного судьбой своего народа, болью его памяти и настоящего. Это не просто образы, а зеркала, в которых я растворяюсь и вновь собираюсь воедино. Даже если я напишу ваш портрет, знайте: и в нем все равно проступлю я сам - мои тревоги, мои размышления, моя боль и моя надежда.

Искусство - это всегда исповедь, и художник не может скрыться за своими героями. В каждом штрихе, в каждом лице, в каждом символе - он сам, со своей душой, открытой зрителю.

- Скажите, что для вас означает работа над масштабной композицией, когда необходимо не только мастерски владеть формой, но и объединять в единой композиции множество смыслов, образов и человеческих историй?

- Работа любого художника достойна уважения, ведь он отдает ей свою жизнь. Создавать линогравюру такого масштаба непросто: ведь композицию нужно наполнить образами людей, идеей, внутренним содержанием. Это похоже на работу оркестра. Если я играю один - это легко, если создаю небольшую работу - привычно. Но произведение такого объема - уже целый оркестр, который необходимо организовать и которым нужно управлять.

Помимо технической стороны, я всегда думаю о главном: что я хочу сказать зрителю. Человек, переступивший порог выставочного зала, должен ощутить, что он входит не просто в пространство картин, а в мой внутренний мир - мир моих размышлений, тревог и надежд. Я словно приглашаю его пройти вместе со мной путь поиска ответов на вопросы, которые ставлю в своих работах. И самое важное - чтобы зритель услышал этот внутренний разговор и смог передать свои открытия близким.
 

Поблагодарив мастера, мы продолжили знакомство с его творчеством. Художник, куратор, галерист Лейла Махат отметила, что название выставки всецело соответствует номадическому состоянию души казахского народа:

 - Черный и белый - это два инструмента, которыми пользуется художник, чтобы создать свои задумки и воплотить их в жизнь. Когда я впервые увидела его работы, то поняла: по интенсивности и насыщенности они удивительно близки к Босху, словно находятся с ним на одной волне. В произведениях Батухана Баймена соединяются грандиозные форматы, глубокое содержание и потрясающая образность. Их всегда сопровождает социальный, остроактуальный подтекст, благодаря чему его искусство выходит за рамки эстетического восприятия и превращается в важный разговор со временем и обществом.

Выставка продлится до 15 сентября.