США и Латинская Америка: тактические победы и стратегические риски От Панамского канала до торговых войн

Всего за два с лишним месяца пребывания Дональда Трампа в Белом доме американская политика по отношению к странам Латинской Америки радикально изменилась. Предыдущие администрации, как правило, игнорировали этот стратегически важный регион, но новый президент США, похоже, собирается возродить пресловутую «Доктрину Монро», подразумевающую, что только американцы будут решать судьбу Нового Света. В XIX веке эта стратегия была направлена прежде всего против англичан, французов, а затем и немцев. В наши дни целью возрожденной «Доктрины Монро», очевидно, будет Китай. Вашингтон уже давно считает, что многие страны Латинской Америки поддерживают слишком тесные связи с Пекином, главным геополитическим конкурентом Вашингтона.

Кроме этого, Трамп и его министры видят в южных соседях угрозу безопасности США – источник нелегальной миграции и незаконной торговли наркотиками. Исходя из этого, американский президент, похоже, собирается воскресить другую традиционную стратегию в регионе – политику «Большой дубинки», посредством которой воля Соединенных Штатов будет навязана латиноамериканским странам силой.   

Дональд Трамп не теряет времени даром. Целый ряд его внешнеполитических и внутриполитических решений затрагивают интересы южных соседей. Прежде всего, против Мексики, давно уже превратившейся в «сборочный цех» США, был введен 25% тариф на промышленные товары. Этот акт представляется как ответная мера на неспособность Мехико пресечь поток нелегальных мигрантов и фентанила через американскую границу. Вслед за этим сотни тысяч нелегальных мигрантов из Латинской Америки были депортированы на родину или в «безопасные» третьи страны.

Восемь транснациональных преступных группировок были признаны иностранными террористическими организациями (ИТО). Кроме этого, Дональд Трамп озвучил намерение вернуть контроль над Панамским каналом и, исходя из соображений национальной безопасности, потребовал от южных соседей разорвать деловые и политические контакты с Китаем. 

Как отмечают специалисты Международного института стратегических исследований (IISS), напористость политики Трампа приносит некоторые успехи, но в долгосрочной перспективе жесткая линия может сыграть против заявленных Трампом целей. Наиболее наглядными примерами этому может служить политика Трампа в отношении Панамы и Мексики. Панамский канал — это жизненно важная артерия для мировой торговли, которая играет решающую роль в экономической безопасности и конкурентоспособности США, а также имеет критически важное военное значение в условиях усиливающейся конкуренции между крупными державами в регионе.

В Панаме высказывания Вашингтона касательно возвращения контроля над Панамским каналом любыми средствами первоначально вызывали бурю возмущения, но затем правительство предприняло ряд шагов, направленных на умиротворение Трампа. Администрация президента Хосе Рауля Мулино объявила, что Панама не будет возобновлять своё участие в флагманской инфраструктурной стратегии Китая «Один пояс, один путь». Панама также активизировала сотрудничество с Вашингтоном по вопросам миграции, выразив желание стать «мостом» для лиц, депортируемых из США, пока они ожидают возвращения в страны своего происхождения.

Не менее важно и то, что базирующаяся в Гонконге корпорация CK Hutchison согласилась продать панамские порты Бальбоа и Кристобаль, расположенные соответственно на тихоокеанском и атлантическом концах зоны Панамского канала, консорциуму во главе с американским управляющим активами BlackRock. Если правительство Панамы одобрит сделку, данные стратегически важные порты фактически перейдут под контроль США.

Укрепление границы с Мексикой было важно как для национальной безопасности США, так и для американского общественного мнения, обеспокоенного нелегальной миграцией и кризисом, связанным с фентанилом. Под давлением Вашингтона администрация мексиканского президента Клаудии Шейнбаум изменила свою стратегию безопасности, отказавшись от политики «объятия, а не пули». Мехико стало уделять больше внимания борьбе с организациями, занимающимися незаконным оборотом наркотиков и теневой экономикой, что привело к заметному прогрессу в плане перехвата партий фентанила. В феврале мексиканское правительство направило дополнительные десять тысяч военнослужащих Национальной гвардии для усиления охраны границ от нелегальной миграции и незаконного оборота наркотиков, а также выслало в США двадцать девять известных наркобаронов. В их число входит и Рафаэль Каро Кинтеро, один из десяти самых разыскиваемых лиц ФБР. Количество пересечений границы нелегальными мигрантами резко сократилось, достигнув в феврале самого низкого уровня за последние десятилетия. Стремясь развеять опасения США по поводу растущего экономического присутствия Китая в Мексике, администрация Шейнбаум также выразила готовность увеличить пошлины на китайские автомобили и запчасти.

Эти примеры свидетельствуют о первых успехах Трампа в его попытках восстановить гегемонию США в Латинской Америке, одновременно укрепляя стабильность в регионе. Однако долгосрочный успех куда менее очевиден. Для борьбы с вооружённым насилием и незаконным оборотом наркотиков в Мексике (и Латинской Америке в целом) потребуется нечто большее, чем просто борьба с наркокартелями и незаконным оборотом фентанила. Чисто карательная стратегия обречена на провал, если она не является частью комплексного подхода, который устраняет социально-экономические причины насилия, создаёт возможности в легальной экономике, укрепляет институциональную устойчивость и стандарты управления в Мексике, а также снижает спрос на наркотики и контрабанду оружия. Сокращение финансовых потоков, которые поддерживают теневую экономику и поддерживают власть организованной преступности, также является необходимым условием для долгосрочного прогресса.

Без такого комплексного подхода политика Трампа рано или поздно приведет к эскалации насилия, поскольку преступные группировки будут мстить государству и бороться за контроль над новыми маршрутами контрабанды и криминальной экономикой, адаптируя свою тактику к меняющимся реалиям. Причисление нескольких криминальных группировок к террористам в конечном итоге может оказаться скорее вредным, чем полезным, поскольку это не ограничит деятельность этих группировок или укрепит позиции их конкурентов, не попавших в список «наркотеррористов». Это также усилит латиноамериканский национализм и недовольство США, создаст дополнительные юридические риски с соблюдением нормативных требований для компаний, работающих в Мексике и по всей Латинской Америке.

Что же касается стратегии сдерживания Китая, то без конкретных мер по поддержке экономического роста и диверсификации Латинской Америки, а также по укреплению её демократических институтов Пекин останется доминирующей экономической силой в регионе. Кроме того, торговые пошлины и депортация мигрантов в страны их происхождения из-за экономического ущерба от потери денежных переводов нанесут ущерб экономике Латинской Америки. Это сделает китайскую торговлю и инвестиции ещё более привлекательными. 

По оценкам экономистов, потери Мексики от введения 25-процентного общего тарифа составят около 1,15% ВВП в течение следующих трёх-пяти лет. Напряжённые отношения между США и Китаем также подорвут любую стратегию борьбы с фентанилом, учитывая важную роль, которую китайские организованные преступные группировки играют в поставках химических компонентов и отмывании денег для своих латиноамериканских коллег. Кроме того, ограничение присутствия Китая в Панамском канале может оказаться пирровой победой, учитывая широкое участие Китая в ключевых портах Латинской Америки. 

В конечном счёте, нынешняя стратегия администрации Трампа может принести тактические победы. Однако в долгосрочной перспективе ее следствием, возможно, может стать и ослабление влияния США в регионе, что даст другим державам возможность заполнить образовавшийся вакуум.