США закрыли газ через Иран. Ашхабад пойдет через Азербайджан наш комментарий

В сентябре Соединённые Штаты заблокировали трёхстороннее соглашение о газовом свопе между Ираком, Туркменистаном и Ираном. По этой схеме Багдад рассчитывал импортировать через территорию Ирана до 5 миллиардов кубометров туркменского газа в год, чтобы решить проблему дефицита электроэнергии. Однако под давлением Вашингтона и из-за риска вторичных санкций Ирак от этой сделки отказался.

Отмечу, что данная инициатива обсуждалась ещё 2023 году, но слабым звеном намечавшейся сделки оставались американские санкции против Тегерана. А администрация Дональда Трампа, пришедшая к власти в январе 2025 года, лишь усилила давление. Механизм расчётов предполагался безденежный, с допуском международных наблюдателей к контролю за выполнением, однако Вашингтон такой формат не принял, а Багдад, в свою очередь, опасался ударов по своей банковской системе.

Под давлением Вашингтона и из-за риска вторичных санкций Ирак отказался от соглашения о газовом свопе с Туркменистаном и Ираном

Ирак, обладающий значительными запасами нефти, с момента свержения режима Саддама Хусейна после вторжения США в 2003 году так и не смог обеспечить стабильное энергоснабжение страны. Значительная часть иракских домохозяйств по-прежнему зависит от частных генераторов, что увеличивает расходы населения и провоцирует социальное недовольство. Ситуацию усугубляют периоды экстремальной жары, когда дефицит электричества делает невозможной работу бытовых кондиционеров.

Решение Вашингтона блокировать импорт туркменского газа в Ирак через Иран следует рассматривать, как элемент стратегии усиления санкционного давления на Тегеран, а вовсе не как шаг, направленный против Багдада или Ашхабада. И, тем не менее, именно Ирак и Туркменистан несут наибольшие экономические издержки.

По оценке стамбульского эксперта по энергетике Дэвида О’Бирна, ежегодный объём в 5 миллиардов кубометров, на которые в ближайшие годы рассчитывал Ирак, невелик по сравнению с 34 миллиардами кубометров, которые Туркменистан ежегодно поставляет в Китай. Но сам по себе прецедент, вероятно, вынудит Ашхабад скорректировать свою экспортную стратегию.

В краткосрочной перспективе Ашхабад теряет близкие рынки сбыта, а вот в среднесрочной получает стимул к подключению к Южному газовому коридору через Азербайджан и Турцию

Приостановлена и другая сделка — поставки туркменского газа по своп-соглашению через Иран в Турцию. Этот проект рассматривался как сигнал надёжности для западных инвесторов и предполагал поставку до 1,3 миллиарда кубометров в текущем году с перспективой наращивания объёмов. Однако в конце октября генеральный директор «Туркменгаза» Максат Бабаев объявил о приостановке «по неустановленным техническим причинам».

Туркменистан известен своей жёсткой и зачастую непредсказуемой ценовой политикой. В 2022 году эта страна поставила в Азербайджан через Иран до 2 миллиардов кубометров газа по годовой своп-схеме. Ожидалось продление и увеличение объёмов, однако Баку и Ашхабад не договорились по цене. В случае с турецким направлением главным препоном может быть не только цена, но и сама структура обмена с участием Ирана, которая подпадает под санкционные ограничения.

Усиление американских санкций против Ирана, а также автоматическое восстановление санкций Совета Безопасности ООН после провала в прошлом месяце ирано-европейских ядерных переговоров откладывают планы Туркменистана по экспорту газа в соседние страны по трубопроводной сети ИРИ. На этом фоне аналитики ожидают, что Ашхабад активнее вернётся к идее выхода на европейский рынок через Азербайджан и Турцию по Транскаспийскому газопроводу. Тем более, что сигналы в эту сторону уже прозвучали.

Важное заявление Рашида Мередова

22 октября на 5-м Тбилисском форуме «Шёлковый путь» министр иностранных дел Туркменистана Рашид Мередов подтвердил приверженность своей страны идее возрождения транзитного коридора Центральная Азия — Европа, подчеркнув важность западного направления и создания устойчивого энергетического коридора по маршруту Каспийское море — Южный Кавказ — Европа.

Налицо и признаки готовности со стороны Азербайджана, по территории которого должен пройти транзит туркменского газа в Турцию и далее в Европейский союз. Как отмечает автор публикации на портале Eurasianet.org, единая политическая поддержка проекта Транскаспийского трубопровода повысила бы готовность инвесторов финансировать не только сам морской участок, но и расширение пропускной способности существующих магистралей через Азербайджан, Грузию и Турцию.

В качестве дополнительной опции рассматривается прокладка сухопутного газопровода вдоль предполагаемого армяно-азербайджанского коридора, получившего название «Маршрут Трампа ради международного мира и процветания». После парафирования 8 августа в Вашингтоне текста мирного соглашения между Азербайджаном и Арменией и подписания соглашения по «Маршруту Трампа» начались высокоуровневые обсуждения между Баку и Ашхабадом о реализации новых энергетических проектов. Эти темы поднимались и во время визита президента Азербайджана Ильхама Алиева в Туркменистан. Детали не раскрываются, однако экспертное сообщество исходит из того, что укрепление роли США на Южном Кавказе, ослабление рычагов влияния России и текущая геополитическая конъюнктура повышают шансы Транскаспийского проекта.

После парафирования 8 августа в Вашингтоне текста мирного соглашения между Азербайджаном и Арменией и подписания соглашения по «Маршруту Трампа» начались высокоуровневые обсуждения между Баку и Ашхабадом о реализации новых энергетических проектов. Эти темы поднимались и во время визита президента Азербайджана Ильхама Алиева в Туркменистан

В западных энергетических кругах считают, что при наличии сильной политической поддержки администрации Трампа ни Россия, ни Иран не смогут эффективно помешать строительству. Если будет реализован проект прокладки по дну Каспия газопровода между Туркменистаном и Азербайджаном, логичным продолжением станет его соединение с Турцией по маршруту через Зангезур и территорию Армении в рамках «Маршрута Трампа». Что обеспечит более короткий путь по сравнению с альтернативой через Грузию.

Существует и более компактный вариант: строительство примерно 75-километрового трубопровода, который свяжет азербайджанское месторождение «Шахдениз» с туркменским месторождением «Махтумкули». Его расчётная пропускная способность — до 10 миллиардов кубометров в год. Проект предлагался несколько лет назад американскими энергетическими структурами и презентовался в Ашхабаде, но туркменская сторона не проявила интереса, отдавая приоритет Транскаспийскому газопроводу, способному транспортировать ежегодно до 30 миллиардов кубометров.

Таким образом, блокировка своп-схем через Иран одновременно с восстановлением санкционного режима ООН подталкивает Туркменистан к переориентации экспортной стратегии. В краткосрочной перспективе Ашхабад теряет близкие рынки сбыта, а вот в среднесрочной получает стимул к подключению к Южному газовому коридору через Азербайджан и Турцию.

Если политическое окно возможностей, открывшееся на Южном Кавказе, будет использовано, Транскаспийский газопровод из области многолетних деклараций может трансформироваться в стадию практической реализации.