Старый свет без американского зонтика : Европа готовится к новой эпохе ТОЧКА ЗРЕНИЯ

США больше не собираются нянчиться с Европой. Старому свету придется всерьез задуматься о глобальной перестройке — и не только в политике, но и в обороне, экономике, энергетике и даже идеологии.

Американское военное присутствие на континенте никогда не было жестом доброй воли. Вашингтон не из альтруизма защищал Европу, а из холодного расчета, следуя своим геополитическим интересам. Но, похоже, этот порядок вещей доживает последние дни.

Как заметил американский политический аналитик и историк Стивен Коткин, американцы, создавая блок НАТО и сеть военных баз в Европе,  преследовали несколько целей. Сдерживание СССР - только одна из них. Второй целью является сдерживание Германии. Мысль о встающей с колен Германии, обладающей могучей промышленностью и технологиями, не давала покоя Вашингтону по той причине, что США дважды воевали с этой страной в 20-м столетии. 

Ровно по той же причине США добивались расширения НАТО на Восток в 1990-е гг., а не потому, что противостояли России, которая в то время была их союзником. Считалось, что чем больше стран окажется в обойме НАТО, тем меньше будет у Германии возможностей внутри блока.

Однако германский капитал извлекал из этого положения собственные выгоды.  Джованни Арриги, специалист по мир-системеному анализу, отмечал, что страна может быть заинтересована в сохранении внешней зависимости лишь в том случае, если ее правящие классы извлекают большие выгоды из этого состояния. Германская промышленность, производившая первоклассные станки и автомобили, получала огромные прибыли, не неся больших затрат на оборонные нужды.

Военный бюджет оставался сравнительно небольшим. Германия была и остается одной из ведущих зкспортно-ориентированных экономик, не неся экономические и военно-политические издержки по обеспечению безопасности глобальных торговых трасс, обеспечивающей бесперебойную работу ее компаний-экспортеров. С другой стороны, дешевые российские энергоресурсы создавали основу для успешной работы немецкой промышленности, одновременно позволяя сохранять мирные отношения между Москвой и Берлином.

Вся эта экономическая и геополитическая конструкция дополнялась очень своеобразной идеологией коллективной немецкой вины, которая активно насаждалась в стране правительством с 1980-х или даже с 1990-х гг., причем особенно преуспел в этом деле режим Ангелы Меркель, представлявшей консервативных блок ХДС\ХСС. 

Мы ничего не поймем в этой удивительной идеологии, если не увидим основания немецкой внешней и экономической политики, о которых говорилось выше. Ведь обычно национальная идеология государств основана на возвеличивании экономических, научно-технических и военных успехов собственной нации. Почему же руководство Германии поступало иначе?

Вопреки  распространенному мнению, доктрина немецкой вины не была продуктом спонтанного коллективного раскаяния немцев (вообще, странно каяться  за события полувековой давности, к которым подавляющее большинство населения не имеют отношения -авт.). Точно так же эта доктрина не была продуктом  деятельности различных социалистических, радикальных или левых группировок периода 1968-1977 гг.

Поколение-68, от радикалов, близких к рэтекоммунизму, таких как Вилли Хун и Руди Дучке, которые выступали за независимые от партий и профсоюзов забастовочные комитеты и рабочие советы — органы самоуправления, призванные взять под контроль заводы и власть в стране, до леволибералов и сторонников усиления социального государства, вроде Ульрики Майнхоф, не разделяло идею коллективной ответственности немцев.

Да, они обвиняли правящие круги и всю немецкую государственную бюрократию в наци-прошлом, но они совершенно не считали, что "все немцы в нем виновны". 

Майнхоф откровенно сравнивала бомбежку Дрездена  авиацией США и Англии, в результате которой погибли десятки тысяч гражданских лиц, с Холокостом; сегодня подобное сравнение потянет на "ультраправый дискурс" и уголовную статью.

Судя по текстам Майнхоф, складывается впечатление, что она воспринимала Германию как жертву США, а американский империализм – главным источником мирового зла, против которого необходимо бороться. Взгляды Руди Дучке, хотя и отличались от позиции Майнхоф, также носили радикальный характер.

Когда к нему обратился активист, желавший обсудить коллективную вину немцев за события, произошедшие тридцать лет назад, он ответил, что сперва активистам следует убедить немецкий рабочий класс поднять социальную пролетарскую революцию, взять под самоуправление фабрики и заводы и установить власть трудящихся. И лишь после этого, по его мнению, можно будет говорить о тяжелом прошлом.

Когда Ангела Меркель, канцлер Германии, и ее сторонники говорили о вине немцев, они делали это, преследуя две конкретные задачи. Во-первых, следовало усмирить националистическое и имперское недовольство части немцев их зависимым положением – ведь оно вполне устраивало большинство правящих кругов. Во-вторых, нужно было внушить низшим слоям общества чувство вины: если немцы настолько плохи, то им не на что рассчитывать, и они должны безропотно принимать политику начальства.

Но сегодня Дональд Трамп утверждает, что Европе самой придется позаботиться о своей безопасности. Это означает, что Франция, Германия, Италия и ряд других государств должны будут вкладывать куда больше денег в оборонные нужды и куда больше думать о вопросах мировой политики. Такие перемены будут иметь различные последствия - политические, экономические и идеологические.

Один из вариантов - растущее стремление Европы к объединению, формированию более централизованной внешней политики с тем, чтобы превратить ее в столь же могущественный империалистический центр, как США или Китай, развертывание эффективных вооруженных сил, включая подразделения быстрого реагирования. Создание огромных европейских концернов в последние десятилетия может считаться частью этой политики. 

Другой вариант подразумевает  рост самостоятельности Германии и Франции, накачивание ими военных "мускулов" и проведение более активной внешней политики. Эти варианты, теоретически, не исключают друг друга, однако, в том случае, если Европейский союз будет оставаться сложной военно-политической коалицией с долгим процессом принятия и согласования общих решений, он вряд ли сможет эффективно противостоять конкурентам.

Европа, скорее всего, отреагирует на вызов, брошенный США.  Это означает, что мир будущего станет намного менее стабильным, чем сейчас, вне зависимости от того, выступит ли Германия в роли ядра Евросоюза или в роли самостоятельной державы, одержимой реваншистскими идеями.

Вероятно, ЕС будет вооружаться все больше и больше, и для этого он будет выжимать столько прибавочной стоимости из работников, сколько сможет. Это означает, что работников ждет урезание социальных и трудовых прав, переход к жесткой экономии и закачивание освободившихся денег в оборонный сектор.

Этот процесс будет зависеть от сильнейших государств. В настоящий момент они не могут создать третий военно-политический блок, независимый от США и КНР. Поэтому цель этих лидеров ЕС будет состоять в том, чтобы, по крайней мере, добиться силы и относительной автономии внутри НАТО.

Отказ от российских энергоносителей означает, что европейцам придется вкладывать больше средств в перестройку своей инфраструктуры. Если закрыт источник дешевой энергии, каким образом Германия сможет обеспечить прибыли своей огромной промышленности? В таких условиях энергетический переход становится центральным или одним из главных вопросов. В частности, придется забыть о борьбе с атомной энергетикой.

И конечно, европейским странам придется сменить идеологию. То, что называют в современном мире либеральной или леволиберальной доктриной, совершенно не подходит для решения подобных задач. Это, прежде всего, относится к Германии. Солдат, идущий в бой с мыслью, что он — враг человечества, просто не сможет сражаться. Все это потребует колоссальной концентрации усилий, и не факт, что расслабленные правящие круги Европы на такое способны. 

Как заметил по этому поводу азербайджанский обозреватель Нижат Гаджиев, "вопрос не в том, кто – правые или левые – возьмут верх. Вопрос в том, что Европа меняется, запрос на субъектность растет, и все эти разговоры о климате и социальной справедливости начинают выглядеть как нелепая роскошь. Денежные потоки пойдут не на социальные пособия, а на армию. Многие вскоре обнаружат, что есть перспективный способ заработать – подписать контракт с вооруженными силами."