Священная корова под ударом: противостояние Пашиняна и Гарегина II выходит за пределы Армении МНЕНИЕ

Армянская политическая сцена снова входит в фазу нервного дрожания: власть в Ереване открыто противостоит Армянской апостольской церкви, а точнее — ее многолетнему лидеру, Католикосу всех армян Гарегину II. Фигура эта давно превратилась в нечто большее, чем просто религиозный авторитет: ставленник Москвы, влиятельный патриарх, обладающий мощной поддержкой как внутри Армении, так и среди диаспоры, он многие годы оставался своего рода священной коровой. Не прикасаться, не критиковать, не вмешиваться — вот негласные правила, которые действовали для любых армянских правительств. Но времена меняются, и сегодня именно Гарегин II стал главным раздражителем власти.

Причины понятны: на фоне приближающегося мирного договора с Азербайджаном, в преддверии парламентских выборов и нарастающего сопротивления реваншистских кругов, любой центр альтернативной легитимности вызывает у правительства вполне естественные опасения. Там, где политические амбиции тесно переплетены с церковными рясами и многолетними привычками делать деньги на затянувшихся конфликтах, тишины ждать не приходится. Армянская церковь, много лет выполнявшая роль морального щита для сторонников «борьбы до последнего армянина», сегодня оказалась полем битвы за будущее страны.

Не случайно армянские СМИ с видимым удовольствием раскрыли секрет Полишинеля: начало кампании против Католикоса приурочено к инаугурации мэра Вагаршапата. По слухам, циркулирующим внутри партии «Гражданский договор», итоги выборов в Вагаршапате придали Николу Пашиняну особый азарт. Настолько, что он лично позвонил министру территориального управления и инфраструктур, поблагодарил за усилия и пообещал более высокую должность. А реальный старт действий против Гарегина II, как утверждается, намечен именно на дату инаугурации главы Вагаршапата. Совпадение? Для армянской политики слишком уж символично.

Конфликт власти с церковью перешел в открытую фазу, и международные игроки не могли не заметить происходящее.

Лондон отреагировал сегодня: государственный министр по делам Европы, Северной Америки и заморских территорий Стивен Даути призвал обе стороны соблюдать Конституцию и действовать в рамках права, отметив важность защиты свободы религии. Заявление звучит нейтрально, однако из него ясно одно — европейские столицы внимательно следят, не перейдет ли конфликт в фазу, где политическая борьба маскируется под религиозные притеснения.

Хотя, если говорить честно, поводов для тревоги здесь не так много. Арестованы отнюдь не «мученики веры», а вполне конкретные граждане, которые призывали к свержению действующей власти, причем не метафорически, а прямым текстом. В любой другой стране, где подобные персонажи ведут себя так же шумно, как Баграт Галстанян — он же Србазан, он же гражданин Канады Вазген Галстанян, — поездки по стране и призывы к перевороту закончились бы не судебными процессами, а быстрым знакомством с психиатрической больницей и инъекциями галоперидола. Вместо этого Галстанян находится в камере, раз в день гуляет на свежем воздухе и даже отправляет на волю свои философские размышления. Условия, прямо скажем, щадящие для человека, мечтавшего обрушить государственный строй.

Следствие же развивается вширь: арестован не только Галстанян, но и епископы Микаэл Аджапахян и Мкртыч Прошян, а также настоятель монастыря Сурб Геворг Гарегин Арсенян. Им предъявлены обвинения по статье о публичных призывах к захвату власти, угрозе территориальной целостности и насильственному свержению конституционного строя — и это уже не богословие, а чистая политика. Более того, были допрошены и другие священнослужители, включая иереев Егише Барсегяна и Муше Ваганяна, которым вменяются эпизоды о принуждении к участию в собраниях. Армянские СМИ опубликовали запись 2023 года, в которой бывший скипетроносец Католикоса жалуется, что тот заставлял его ходить на антиправительственные митинги. Внутри церкви давно кипит жизнь, о которой миряне предпочитают не думать.

На аресты отреагировали не только в Лондоне, но и зарубежные религиозные деятели, включая участников «Молитвенного завтрака» и представителей США. Прозвучали слова о свободе совести, правовой процедуре, опасениях за судьбу задержанных. Казалось бы, привычные дипломатические формулы. Но в Ереване подобные заявления воспринимаются как вмешательство, особенно на фоне того, что некоторые зарубежные иерархи сами активно участвуют в армянских внутриполитических играх.

Не осталась в стороне и Москва. Глава Российской и Ново-Нахичеванской епархии архиепископ Езрас Нерсисян выступил с громким заявлением, обвинив власть Армении в «сталинских методах», «сфабрикованных делах» и «годах безбожия». Словарь, знакомый по российской пропаганде, но едва ли применимый к ситуации, где речь идет о реальных политических призывах к мятежу. Однако тут важнее другое: за Католикосом действительно стоит мощная диаспора, часть которой ориентирована на Кремль и видит в Гарегине II символ прежней, антизападной линии. Его арест или даже серьезное давление на него автоматически создает риск международного скандала и мобилизации реваншистских кругов.

И здесь возникает главный политический вопрос: в чем именно можно упрекнуть правительство Армении? В том, что оно пытается обезоружить идеологических врагов перед судьбоносным этапом — подписанием мирного договора с Азербайджаном? Или в том, что оно наконец бросило вызов системе, десятилетиями использовавшей церковный авторитет в качестве щита для собственной политической игры? Речь ведь не о религиозной свободе, а о том, кто контролирует нарратив — государство или церковные кланы, у которых собственное понимание того, как должна выглядеть Армения, причем не сегодняшняя, а та, что живет мифами о прошлом.

Сегодняшний конфликт — это не спор о канонах и не борьба за паству. Это открытая попытка власти лишить реваншистские структуры одного из ключевых инструментов влияния. И потому кампания против Гарегина II — не атака на церковь как институт, а попытка вырвать из рук оппозиции главное оружие: сакральный статус, превращенный в политический ресурс.

Армения стоит перед сложным выбором: либо она окончательно переходит к мирной эпохе, где церковь возвращается к своим основным функциям, либо снова погружается в зыбкое болото, где религиозные структуры определяют политическую повестку, а страна платит за это собственным будущим. И именно поэтому сегодня власть действует жестче, чем раньше: ставки слишком высоки, а времени на колебания больше нет.