Тегеран делает ставку на Баку в новой региональной стратегии

Автор: политический аналитик, глава Клуба политологов «Южный Кавказ» Ильгар Велизаде.

8 декабря Президент Азербайджан Ильхам Алиев принял делегацию во главе с министром иностранных дел Иран Сейедом Аббасом Арагчи. Данный визит носит показательно позитивный характер, учитывая благоприятный фон, сложившийся в двусторонних отношениях после официального визита в Баку президента Ирана Масуда Пезешкиана весной текущего года.

В условиях нарастающей геополитической турбулентности и неопределённости у сторон объективно сохраняется широкий круг тем для обсуждения, тем более что и Баку, и Тегеран заинтересованы в большей предсказуемости как в двусторонних отношениях, так и в региональных делах. Примечательно, что визит Аббаса Арагчи в Азербайджан вписывается в более широкий контекст корректировки внешнеполитических приоритетов Ирана, в рамках которой каспийское направление приобретает качественно новое значение.

Последние внешнеполитические шаги главы МИД Ирана, включая визит в Баку и анонсированные поездки по другим прикаспийским государствам, отражают формирование обновлённой каспийской политики Тегерана, в которой Каспийское море фактически уравнивается по стратегической значимости с традиционным южным направлением — Персидским заливом, а Азербайджан становится ключевым направлением. В условиях санкционного давления, логистической перестройки евразийских транспортных коридоров и обострения конкуренции за транзитные маршруты Иран рассматривает весь регион и в особенности Азербайджан как опорную зону для экономической диверсификации, расширения внешней торговли и укрепления своего регионального веса на северном направлении.

Суть новой региональной линии Ирана заключается в переходе от логики политического давления, доминировавшей в 1990-е — первые десятилетия 2000-х годов, к инфраструктурному и дипломатическому участию в делах Южного Кавказа и Каспийского региона.

В этом контексте особую роль приобретает сопряжение каспийских морских перевозок с сухопутными коридорами, прежде всего с международным транспортным маршрутом «Север — Юг», который должен связать Индию, Иран, Каспий, Россию и Европу. Именно эта связка превращает Каспий из периферийного пространства в центральный элемент формирующейся трансконтинентальной логистики.

Отдельно стороны рассмотрели перспективы реализации формата «3+3», предложенного Баку, а также постконфликтную повестку на Южном Кавказе. В отличие от прежних лет, Тегеран демонстрирует большую прагматику в её продвижении и избегает заявлений, способных раздражать Азербайджан. Текущий интерес Ирана к формату «3+3» во многом обусловлен стремлением минимизировать присутствие внерегиональных игроков в решении ключевых проблем Южного Кавказа. Данная платформа позволяет Тегерану продвигать региональную повестку в узком кругу соседних государств, без внешнего политического и военного давления, что в полной мере соответствует его новой линии. Вместе с тем этот формат выгоден и Азербайджану, который, будучи ведущей державой и крупнейшей экономикой региона, объективно заинтересован в участии в формировании вектора региональной политики и последовательно реализует этот курс в координации именно с региональными государствами.

В этом смысле визит Арагчи в Баку укладывается в общую логику снятия накопившихся политических и инфраструктурных ограничений в двусторонних отношениях и встраивания азербайджано-иранского взаимодействия в более широкую региональную архитектуру. Для Ирана Азербайджан важен одновременно и как каспийское государство, и как страна Южного Кавказа, являющаяся ключевым звеном, обеспечивающим выход на черноморско-европейское направление. Тегеран демонстрирует готовность расширять диалог по транспорту, энергетике, торговле и приграничному сотрудничеству, стремясь зафиксировать Азербайджан не только как партнёра, но и как элемент более устойчивой региональной системы безопасности.

Планы Аббаса Арагчи по визитам в другие прикаспийские страны — в ближайшие дни анонсированы его поездки в Россию, Казахстан и Туркменистан — свидетельствуют о стремлении Тегерана выстроить многостороннюю конфигурацию на Каспии, в рамках которой Иран выступал бы не статистом, а одним из архитекторов формирующегося регионального порядка.

Впрочем, Иран до сих пор остаётся единственной прикаспийской страной, не ратифицировавшей Конвенцию о правовом статусе Каспийского моря, что объективно тормозит завершение институционализации сотрудничества «каспийской пятёрки». Сохраняющаяся правовая неопределённость ограничивает запуск полноформатных многосторонних проектов и одновременно сужает горизонты собственных стратегических инициатив Тегерана в различных сферах, вступая в противоречие с его заявленной активизацией каспийской политики.

Таким образом, визит Аббаса Арагчи в Баку следует рассматривать прежде всего через призму растущей роли Азербайджан в формирующейся каспийской и шире — евразийской конфигурации. Именно Баку сегодня выступает ключевым узлом сопряжения каспийского, кавказского и черноморско-европейского направлений, что объективно делает его центральным партнёром Ирана в реализации новой транспортно-логистической и регионально-политической стратегии. Для Тегерана взаимодействие с Азербайджаном — это не просто двусторонние отношения, а доступ к более широкой системе транзитных маршрутов, рынков и политических форматов.

Для самого Азербайджана активизация диалога с Ираном усиливает его позиции как ведущего регионального актора, способного не только участвовать, но и формировать правила игры на Южном Кавказе и Каспии. При этом Баку демонстрирует прагматичный подход, выстраивая отношения с Тегераном без ущерба для собственных стратегических связей с другими региональными и внерегиональными партнёрами. Именно такая многовекторность позволяет Азербайджану конвертировать текущую активизацию Ирана в региональном направлении в дополнительные политические, экономические и транзитные преимущества, одновременно минимизируя риски, связанные с действиями радикальных групп внутри Ирана, выступающими в качестве сдерживающего фактора в развитии ирано-азербайджанских отношений.