Тихая оккупация трибун и распад ценностного порядка

Окно редакции было приоткрыто. Шум города проникал внутрь, свет мониторов освещал старые заметки на бумаге. За круглым столом сидели двое журналистов. Их молчание было вызвано не усталостью, а сложностью вслух назвать то, что они видели и осознавали.

Один из них заговорил неторопливо, выстраивая фразу вдумчиво и осторожно:
— До меня все больше доходит, что мы живём не во времена информационного кризиса, а в эпоху краха ценностей. Информация повсюду, но глубина исчезает. Говорят, у человека два глаза — один для разума, другой для сердца. Теперь же оба закрыты экранами.

Второй молча кивнул и вывел разговор в более широкий контекст:
— Это неслучайно. Глобальные медиа- и технологические корпорации Запада годами захватывали зрение и слух всего мира. Чей контент смотрят, кого слушают — тот и продаёт свой товар. У кого в руках рекламный рынок, у того и власть отбора. Это борьба за одеяло — борьба за деньги.

Первый, не перебивая, дал понять взглядом, что согласен.

— Это подтверждают и цифры, — продолжил второй. — Официальные отчёты ОЭСР и Европейской комиссии показывают: основная часть мировых доходов от цифровой рекламы сосредоточена под контролем Google (Alphabet), Meta (Facebook, Instagram) и аналогичных платформ. Именно поэтому Европейский союз принял такие правовые механизмы, как Digital Markets Act и Digital Services Act. Там открыто признали: эти платформы разрушают локальные медиа и душат рекламный рынок.

Первый слегка подался вперёд:
— А у нас эти компании не платят ни налогов, не содержат местных журналистов и не несут реальной ответственности перед государством. В то же время местные СМИ работают по закону, платят налоги, коммунальные услуги, но рекламные деньги утекают за границу. А потом удивляются, почему распадаются серьёзные редакции, почему падает качество эфира и телевидения.

— Об этом прямо пишет и ЮНЕСКО, — добавил второй. — В документах о медиа плюрализме и информационной безопасности подчёркивается: нерегулируемые глобальные платформы разрушают экономические основы местной журналистики и делают общества уязвимыми для манипуляций.

Первый задал разговору новую, более глубокую волну:
— На этом фоне глобальные медиакомпании выдвинули концепцию «гражданской журналистики». Мол, пусть народ говорит, пусть демократия углубляется. Но на деле исчезла информационная ответственность. Теперь все пишут, все публикуют, но никто ни за что не отвечает. Потому что производство информации упростилось, новость легко написать и так же легко удалить. Возникло общество, в котором пишущих больше, чем читающих.

Второй утвердительно кивнул:
— Во время пандемии Всемирная организация здравоохранения назвала это «инфодемией» — распространением ложной и неконтролируемой информации, как вируса. Это уже не просто проблема медиа, это проблема психического здоровья общества.

Первый на мгновение замолчал, затем увёл разговор на более философский уровень:
— Это напоминает мне статью профессора Яшара Озакынджы «Интеллектуальное загрязнение в эпоху коммуникаций — Номос и интеллектуал». Там задан простой, но потрясающий вопрос: если мы живём в век информации, почему мы понимаем всё меньше? Почему с ростом числа интеллектуалов уменьшается глубина мышления?

Второй подхватил мысль:
— Ответ очевиден: разрушен ценностный порядок. Озакынджы говорит о «номосе» — ментальном устройстве общества, которое определяет, что считается правильным и неправильным, легитимным и бессмысленным. По-нашему — это мера ценности.

— И у нас есть имя этому ценностному порядку, — завершил мысль первый. — TÖRƏ.

Слово было тяжёлым, но точным.

— TÖRƏ, — продолжил второй, — это совокупность ценностей, направляющих чувства, восприятие и знания тюрков. Это порядок, который позволяет обретать, сохранять и приумножать силу. Когда TÖRƏ нарушается, народ (будун) теряет себя, раскалывается и распадается.

Первый опустил голову:
— Именно это и происходит сегодня. Раньше существовало меньшинство, создававшее ценности — серьёзный читатель, думающий интеллектуал. Теперь и они под давлением глобальных массмедиа и линчевания в соцсетях превращаются в простых ретрансляторов. Потому что создавать ценности трудно — это требует исследования, анализа, терпения, знаний и ответственности. А социальные сети требуют скорости, скандала и визуальной видимости.

Второй подвёл итог:
— Интеллектуал, оторванный от своего номоса — от ценностей, — опасен. Он не указывает путь, он создаёт шум, старается понравиться толпе. А глобальные медиакомпании именно этот шум и разжигают. Потому что растерянное общество не задаёт вопросов — им управляют. Кого смотрят, кого слушают — тот и продаёт свой продукт.

Они посмотрели в окно, на город. Мало кто в этой городской суете задумывался над этим. Все куда-то спешили и никто не думал замедлить шаг и посмотреть вдаль поверх толпы.

Этот текст — не призыв к цензуре.
Этот текст — предупреждение.

Психическое здоровье общества так же важно, как и физическое. Когда ценности размываются, начинается социальное разложение. Оно происходит тихо, но оставляет глубокие следы.

Выход есть.

Азербайджан должен быть не только потребителем, но и создателем ценностей, центром мысли.
Вместе с тюркским миром и странами — членами Движения неприсоединения он должен требовать справедливого медиa- и рекламного порядка. Это достаточная сила, чтобы противостоять глобальным медиакорпорациям.

Потому что вопрос не в свободе — вопрос в ценностном порядке. А пока ценности не защищены, не остаётся ни знания, ни единства. Ценности общества разрушаются, и им легко манипулировать. Исчезает способность формировать собственный спрос.

Этого нельзя допустить. Давайте задумаемся над этим.

Автор Эльтан Торечи