Турция и Сирия делят море: новая геополитическая партия в Средиземноморье Аналитика Шерешевского

Письмо, подписанное министром иностранных дел Турции Хаканом Фиданом, стало первым очевидным подтверждением того, что после свержения режима Башара Асада Анкара ведёт секретные переговоры с новым правительством в Дамаске. Их цель — определение морских границ между Турцией и Сирией.

Из письма следует, что нескольким турецким ведомствам было поручено разработать соглашение об исключительной экономической зоне (ИЭЗ) с Сирией.

«С падением режима Баас (партии Башара Асада — прим.) и переходом власти к новому правительству, нашими соответствующими ведомствами предпринимаются совместные усилия по определению морской границы с Сирией и разграничению морских юрисдикций за пределами территориальных вод таким образом, чтобы защитить права и интересы нашей страны», — написал Фидан в письме от 16 июня, адресованном канцелярии спикера парламента Турции.

Фидан также опроверг утверждения о том, что Турция якобы пообещала не заключать морское соглашение с Сирией.

«Было бы полезно принять во внимание официальные заявления и позицию нашего министерства по этому вопросу», — отметил он, добавив: «ЕС не имеет права комментировать потенциальное соглашение между двумя суверенными государствами относительно их морских юрисдикций».

Сделка может проложить путь для совместной разведки и освоения трансграничных углеводородных ресурсов Турцией и Сирией. Учитывая, что Дамаск в настоящее время не располагает возможностями для бурения на шельфе, Анкара, вероятно, возглавит технические работы в рамках такого соглашения. Важно и то, что Турция является давним партнёром правящей в Сирии организации ХТШ, возглавляемой Ахмедом аш-Шараа, которая свергла режим Асада в декабре 2024 года.

В 2019 году Анкара подписала соглашение о морских границах с международно признанным Правительством национального согласия Ливии (ПНС). В результате этого документа в сферу влияния Турции вошли крупные морские газовые месторождения, а также потенциальные маршруты газопровода, по которому топливо можно было бы экспортировать в Европу усилиями Греции, Кипра, Египта и Израиля. Именно поэтому четырём указанным странам турецко-ливийское соглашение пришлось не по душе, и вскоре к ним присоединились и другие недовольные.

В ответ на меморандум между Турцией и Ливией о морском пространстве Европейский совет 12 декабря 2019 года заявил, что это соглашение нарушает суверенные права третьих государств, не соответствует морскому праву Организации Объединённых Наций и не может повлечь за собой никаких юридических последствий для непричастных сторон.

Прежде всего, это соглашение резко обострило напряжённость в отношениях между Турцией и ливийским ПНС, с одной стороны, и Грецией и Египтом — с другой. Афины и Каир уже давно сотрудничали в вопросах разработки и эксплуатации газовых месторождений. Обе страны входят в Восточно-Средиземноморский газовый форум, созданный в 2018 году для развития регионального энергетического рынка и обеспечения экспорта природного газа из Восточного Средиземноморья в Европу.

Кроме Греции и Египта, государствами-членами форума являются Кипр, Франция, Израиль, Италия, Иордания и Палестина, а в качестве наблюдателей в нём участвуют Европейский союз, Группа Всемирного банка и США.

ЕС, заинтересованный в диверсификации источников газа, рассчитывал на энергоресурсы Восточного Средиземноморья, планируя финансировать строительство газопровода Eastern Mediterranean Pipeline (EastMed).

К тому же к началу 2020-х сформировался т. н. «энергетический треугольник» — альянс Греции, Израиля и Кипра, ориентированный на организацию добычи природного газа на шельфовых месторождениях Средиземного моря.

В январе 2020 года Греция, Кипр и Израиль подписали соглашение о строительстве газопровода EastMed для поставки газа из израильского месторождения «Левиафан» и кипрского месторождения «Афродита» в континентальную Европу. По этой причине Израиль занял в конфликте сторону Греции.

Кроме того, на стороне Египта и других оппонентов Турции и ливийского ПНС выступили союзники Каира — ОАЭ и Саудовская Аравия, богатейшие и технологически развитые в военном отношении страны Персидского залива.

Таким образом, подписав соглашение с Ливией о разграничении морских границ, Турция столкнулась с широкой оппозицией.

В ответ Греция и Египет заключили между собой аналогичное соглашение о делимитации морских границ, в котором обозначили, что определённые районы Восточного Средиземноморья принадлежат им, а не Турции. В регионе усилился риск санкционного давления и военной эскалации из-за спорных, но богатых ресурсами морских зон.

Франция, поддержав Грецию и Египет, обозначила «красные линии» и пообещала военное вмешательство на стороне Афин в случае вооружённого конфликта. Также имели место инциденты между греческими и турецкими судами.

Израиль, хотя и не планировал открытый конфликт с Турцией, активно сотрудничал с её противниками, проводя совместные учения спецназа с греками и киприотами, а также военно-морские манёвры с участием греческих ВМС.

Эта ситуация стала неблагоприятной для Турции, против которой выступила мощная коалиция. Кроме того, США также заняли сторону критиков Анкары.

Однако приблизительно с 2022 года Турция начала проводить гибкую внешнюю политику, стремясь к снижению напряжённости. Начался процесс нормализации отношений с Египтом, Грецией, Саудовской Аравией и Эмиратами. Сближение оказалось стремительным: Турция восстановила связи со многими странами и начала получать многомиллиардные инвестиции от государств Персидского залива. У такого поворота были две ключевые причины — геополитика и экономика.

Во-первых, складывавшаяся конфигурация военно-политических блоков грозила Анкаре дорогостоящим противостоянием, которое могло обойтись куда дороже, чем возможные выгоды от эксплуатации газовых месторождений. Кроме того, в условиях конфронтации с Европой экспорт газа в её направлении стал бы невозможен.

Во-вторых, экономические трудности — рост инфляции и отток инвесторов — подтолкнули президента Реджепа Тайипа Эрдогана к отказу от конфронтации. Особенно учитывая, что Турции необходимы инвестиции из Европы и США, а европейский рынок остаётся ключевым для турецкой экспортно-ориентированной экономики. Сближение с недавними соперниками принесло Анкаре выгоды — в страну начали возвращаться инвесторы, включая энергетические державы Персидского залива.

Возникает вопрос: может ли потенциальное турецко-сирийское соглашение о морских границах существенно изменить геополитическую динамику в Восточном Средиземноморье и привести к новому международному обострению? В последние годы этот регион стал очагом конфликтов. Обнаружение крупных запасов углеводородов под морским дном вызвало множество взаимных претензий между прибрежными государствами. Не повторится ли это снова?

Теоретически проблемы возможны, но, скорее всего, на практике их удастся избежать. Современной Турции нужны западные инвестиции и доступ к рынкам, и у неё, по всей видимости, нет стремления втягиваться в новый конфликт с европейскими и ближневосточными странами. Её оппоненты, занятые европейским кризисом и обеспокоенные ослаблением поддержки со стороны США, также не заинтересованы в эскалации газового противостояния в Средиземном море.

Таким образом, соглашение между Турцией и Сирией вряд ли приведёт к резкому обострению. Однако оно, несомненно, вызовет тревогу у критиков Анкары, обеспокоенных её усиливающимся влиянием на международной арене.