У русских живые дети. А у украинцев не дети. А так, статистика слово публицисту

Любой анекдот, как известно, —не просто шутка, а краткая энциклопедия национального характера. Именно поэтому у каждого народа свой юмор. Английский — сухой и сдержанный, французский — изящный и колкий, русский — абсурдный и трагикомичный. И что бы там ни говорили, юмор — дело тонкое, особенно, если вы оказываетесь в англо-советской компании, в которой британцы хохочут над своим анекдотом, а советские товарищи сидят с таким выражением, словно их уволили из КГБ за отсутствие партийной принципиальности.

Есть, впрочем, один анекдот, который так точно и выпукло отражает одну особенность русского менталитета, что его почти не надо пересказывать. Особенно тем, кому за сорок и кого хотя бы немного зацепил культурный багаж незабвенного СССР. Это тот самый бородатый анекдот про простых русских парней, которые решили пойти побить евреев, а на невинный вопрос одного из них: «А что, если они нас побьют?» — прозвучал изумлённый ответ:

«А нас-то за что?!..»

Это тот самый бородатый анекдот про простых русских парней, которые решили пойти побить евреев, а на невинный вопрос одного из них: «А что, если они нас побьют?» — прозвучал изумлённый ответ: «А нас-то за что?!..»

Вот в этом «а нас-то за что?» и заключена философия. Программа. Священное недоумение. И в самом деле, ну, собрались пацаны побить евреев. И что в этом криминального? Это же традиция, почти фольклор. А эти [евреи], вместо того чтобы, с благодарностью принять тумаки, ещё и посмели сопротивляться? Вы это серьёзно?!..

Именно это, БАЗОВОЕ недоумение — неподдельное, от сердца — вновь обнажилось, когда Украина, спустя больше трёх лет полномасштабной войны, позволила себе нанести мощнейшие удары по российским аэродромам. И что же мы увидели в ответ? Российское Министерство иностранных дел тут же встало на дыбы, назвало удары «террористическими», и —внимание! — стало взывать к мировому сообществу. К тому самому, которое в других обстоятельствах посылает в круиз по эротическим адресам и под аккомпанемент истерик Соловьёва.

Получается, снова все тот же анекдот. Россия - страна с полным правом на уничтожение соседнего государства - в какой-то момент вдруг сталкивается с тем, что сосед не просто не хочет быть уничтоженным, но и — какая наглость! — даже отвечает. Чем? Да тем же! Воюет, сопротивляется, бомбит аэродромы… Вот и начинается коллективное «А нас-то за что?!» Причём это недоумение не ограничивается условными «верхами», оно неподдельно пронизывает и российского обывателя, который вроде против войны, но желательно — без неудобств. Мол, пусть всё закончится как-нибудь само собой, без бомбёжек, без воя сирен, и чтобы, не дай бог, кофе не залило плиту, пока я бегу в бомбоубежище.

Российское Министерство иностранных дел тут же встало на дыбы, назвало удары «террористическими», и —внимание! — стало взывать к мировому сообществу

«Слушайте, - возмущается сегодня российский обыватель, - эти украинцы совсем страх потеряли! Они же бьют не по солдатам, а по нашим мирным городам! Там ведь дети. Живые, настоящие российские дети. С нежной психикой, с уязвимыми нервами…» А у украинцев, по логике этого дискурса, не дети, а так — статистика. И их бомбить можно, потому что они другие, не вполне настоящие и вообще негуманные.

И вот тут в игру вступает особая форма российского человеколюбия, которую условно можно назвать Z-гуманизмом. Яркий пример — Игорь Коротченко, скорбно взирающий с телеэкрана на кадры украинского кладбища: вот, мол, сколько гибнет молодых, красивых, перспективных украинских хлопцев...

Да уж, действительно трагедия. Только вот гибнут эти хлопцы не от падения метеорита, не в автокатастрофе и даже не в конфликте с соседом за мусорное ведро. Они гибнут, потому что армия Коротченко вторглась в их страну. И да, они, оказывается, сопротивляются. И вот это уже явно выходит за рамки понимания коллективного российского менталитета.

А украинских детей бомбить можно, потому что они другие, не вполне настоящие и вообще негуманные

Комментариев в стиле «ах, как жаль, сколько страданий, ну, пусть Украина уже сдастся, чтобы всё это закончилось» — я слышал столько, что что их хватило бы на сборник лицемерных цитат. Особенно умиляют стенания о том, что у Украины, дескать, нет экономики. «Это же надо! – сокрушаются российские доброхоты.  — Столько разрушений, и как они [украинцы] собираются жить?..»

Простите, а вы не подскажете, кто, собственно, приложил руку к тому, чтобы этой экономики больше не было? Не вы ли методично долбили по её инфраструктуре, по ее ТЭС, портам, заводам? Или экономика, как у Пушкина, «вдруг исчезла вся»?

Не знаю, как вас, а лично меня сравнение экономик России и Украины искренне забавляет. Без нефти и газа российская экономика выглядела бы, как украинская, только с чуть большей численностью населения и тем же уровнем бардака. Это, к слову, ещё одно проявление все той же анекдотичной логики: сначала всё разбомбить и сломать, а потом возвыситься над обломками и с важным видом заявить:

«Ну, что это у вас за страна такая, ничего же не работает!..»

Сравнение экономик России и Украины искренне забавляет. Без нефти и газа российская экономика выглядела бы, как украинская, только с чуть большей численностью населения и тем же уровнем бардака

Ваш покорный слуга обратил внимание на этом прием много лет назад, когда «врагом дня» для России была не Украина, а Грузия. Помню, как известный российский телевизионный политик Алексей Пушков, рассказывая о судьбе Грузинской Демократической Республики (1918–1921), невозмутимо произнёс: «Независимая Грузия просуществовала недолго».

Прекрасная формулировка! Просуществовала. Недолго. Без уточнений. Ни единого слова о том, то Грузию оккупировали. Ни слова о том, что Красная армия вторглась. Нет, просто Грузии не повезло — время было неспокойное, погода, возможно, подвела.

Вот только беда в том, что за этим ироничным абсурдом стоит настоящая, конкретная война — с телами, могилами, сиротами, сожжёнными домами. Это было бы смешно, если бы не было так чудовищно по сути. Но увы — это всё тот же бородатый анекдот, только теперь в кровавом формате. И всё та же реплика, которая звучит всё громче и все искренней:

«А нас-то за что?..»