Убил, содрал кожу, получай деньги насилие, проникшее в военную среду, возвращается в тыл

История с убийством Рассела Бентли, а точнее приговор, озвученный в отношении его убийц – четырех российских военнослужащих – у слабонервных может вызвать легкий шок.

Вкратце напомним, что  гражданин США, известный под позывным «Техас», появился на Донбассе ещё в середине 2010-х. Он добровольно вступил в вооружённые формирования, участвовал в боевых действиях, снимал ролики, активно поддерживал позицию России и много лет оставался одним из самых заметных иностранных сторонников.

Весной 2024 года стало известно, что Бентли пропал. Через некоторое время следствие заявило, что он был похищен и убит, а подозреваемыми оказались четверо российских военнослужащих — Виталий Вансяцкий, Владислав Агальцев, Владимир Бажин и Андрей Иорданов.

Выяснилось, что  российские вояки «желая получить от Бентли признания в причастности к диверсионно-разведывательным группам», избивали и пытали американца, в результате чего он умер.

После этого Вансяцкий и Агальцев поместили тело Бентли в багажник машины и взорвали автомобиль. На следующий день Бажин вместе с Иордановым приехали к месту подрыва и сожгли останки Бентли.

Так завершилась бесславная история американца, который ставил перед собой цель «освободить» Украину: «свои»  же расправились с ним, да еще и с особой жестокостью.

Их приговорили к различным срокам наказания, вплоть до 12 лет. Согласитесь, получить срок лишения свободы на 12 лет за  жестокое убийство в составе группы – довольно мягкий приговор. Видимо, военная форма имеет своеобразное магическое воздействие даже на судей.

Можно было бы подумать, что эти вояки отделались относительно «легким испугом», однако не менее жестокое преступление на Урале, совершённое уже в мирной жизни, а не на войне, сломало все разумные рамки человечности. Оказывается, можно отнять чужую жизнь, и… избежать наказания. От слова совсем.

Случай, который окончательно разрушил представление о неотвратимости наказания, связан с делом жителя Урала Рафиса Хузина.

По данным следствия, он 17 октября зарезал свою супругу и содрал с неё кожу. Казалось бы, после столь тяжкого обвинения должна была последовать долгая судебная процедура и реальный срок. Однако Хузин подписал контракт с минобороны и отправился на фронт.

Мало того, согласно контракту, он еще будет получать ежемесячную зарплату (если верить официальной пропаганде) от 200 тысяч рублей. Все просто: убил, содрал кожу, получай деньги.

Вот вам и чудовищная по цинизму схема: вместо тюрьмы — контракт, вместо ответственности — выплаты. Фактически человек, которому инкриминируется страшное преступление, получает финансовое вознаграждение.

Эта ситуация показала ещё более тревожную тенденцию: государство готово закрывать глаза на тяжкие преступления, если это помогает пополнить ряды воюющих.

На фоне вышеперечисленных фактов, которые являются лишь верхушкой айсберга, особенно, мягко говоря, странно выглядит то, что жёсткие сроки получают не убийцы, а люди, которые выражают антивоенные взгляды.

К примеру, муниципальный депутат Алексей Горинов получил семь лет за фразу о том, что в Украине погибают дети, а затем ещё три — за слова, произнесённые уже в колонии.

Илья Яшин был осуждён на восемь с половиной лет за публичные заявления о событиях в Буче.

Политический деятель и журналист Владимир Кара-Мурза получил двадцать пять лет за критику войны, став обладателем одного из самых тяжёлых политических приговоров в современной истории России. Затем он был освобожден в рамках обмена заключенными между Россией и Западом.

Студент МГУ Дмитрий Иванов был приговорён к восьми годам за сообщения в телеграм-канале, где он критиковал военные действия. Журналистка Мария Пономаренко получила шесть лет за пост о Мариуполе, а журналист Михаил Афанасьев — пять с половиной за публикации о мобилизации.

И таких примеров немало. Все эти люди не совершали насилия, не причиняли вреда другим, но именно они получили сроки, сопоставимые или даже превышающие наказания за убийства.

Становится всё более понятно, что насилие, проникшее в военную среду, постепенно возвращается в тыл. И если жестокость допускается, оправдывается или игнорируется властями, то какие тяжёлые испытания могут ожидать мирных украинцев и военнопленных.

Страшно даже представить, что с ними произойдет, окажись они в руках того же Хузина, содравшего с супруги кожу после спора из-за супа.

Война когда-нибудь завершится, но её последствия уже прочно укореняются внутри страны. Насилие становится привычным, ценность человеческой жизни снижается, а система наказаний обретает искажённую форму, где слова преследуются строже, чем реальные преступления.

И вне зависимости от того, каким будет итог конфликта, можно сказать: российскую реальность ждёт довольно мрачное будущее.