Зангезурская буря: борьба за новую архитектуру Кавказа главная тема

За последние дни международное медийное и экспертное сообщество оказалось в эпицентре интенсивных обсуждений, вызванных всплеском информации о предполагаемом американском плане по Зангезурскому коридору — ключевой геоэкономической артерии, связывающей Азербайджан с его экстерриториальной Нахчыванской Автономной Республикой. Согласно первой публикации, распространённой Фондом Карнеги, администрация Дональда Трампа якобы предложила передать частной американской компании функции контроля над таможенной и пограничной инфраструктурами коридора.

Как утверждается, данная инициатива наряду с комплексом вопросов, связанных с подписанием мирного соглашения и восстановлением транспортно-логистических коммуникаций в регионе, обсуждалась в Абу-Даби в рамках недавних прямых переговоров между лидерами Азербайджана и Армении. Факт обсуждения вопросов такого рода де-факто был подтверждён послом США в Турции Томом Барраком, озвучившим на брифинге в Нью-Йорке намерение официального Вашингтона взять в столетнюю аренду 32-километровый участок транспортного маршрута, проходящего по армянскому региону Сюник (Зангезур). Это заявление стало своего рода землетрясением в мире дипломатии, резко усилившим интерес к теме и породившим новую волну спекуляций о возможном вытеснении России из ключевых процессов на Южном Кавказе.

Однако правительство Армении оперативно опровергло муссирующиеся слухи, заявив о полном отсутствии каких-либо переговоров по передаче третьим сторонам контроля над участками суверенной территории Республики Армения.

Баррак вызвал бурю в регионе

Турецкие официальные структуры также дистанцировались от информации, несмотря на то, что дипломатические источники издания Middle East Eye ранее утверждали: идея об аренде Зангезурского коридора зародилась именно в Анкаре и впоследствии была институционализирована Вашингтоном в рамках более широкой стратегии мирного урегулирования.

Сложившаяся на данный момент ситуация носит все признаки стратегической неопределённости и представляет собой типичный пример многоуровневой дипломатической игры, в которой соперничающие державы стремятся навязать друг другу собственные схемы регионального устройства. На поверхности — противоречивые заявления и информационные вбросы, но в более глубоких слоях — отчаянная борьба за контроль над новой логистической географией Евразии.

В Соединенных Штатах, как представляется, рассматривают регион Южного Кавказа в контексте трансевразийского энергетического и торгового транзита. Возможность долгосрочного вовлечения в управление Зангезурским коридором через номинально частного оператора сулит Вашингтону рычаги прямого влияния на критически важный маршрут, способный интегрировать Европу, Турцию, Южный Кавказ и Центральную Азию в единую экономико-политическую ось, альтернативную маршрутам, находящимся под контролем России и Ирана.

Однако переговорный процесс вновь оказался в подвешенном состоянии, а сам план — в области размытых дипломатических возможностей, но никак не реалий

С точки зрения геополитической логики, подобное развитие событий не может не вызывать острейшее раздражение Москвы и Тегерана. Для России Зангезурский коридор, упомянутый в пункте 9 трёхстороннего заявления от 10 ноября 2020 года, рассматривался как инструмент институционального возвращения Кремля на Южный Кавказ. Москва рассчитывала обеспечить свою незаменимость в регионе, позиционируя себя в качестве гаранта стабильности и посредника в послевоенном устройстве. Однако инициатива о передаче коридора под управление американской компании напрямую подрывает эти амбиции и de facto исключает Россию из ключевого сегмента регионального устройства.

Армения, ссылаясь на суверенитет, отказывается от идеи международного контроля над Зангезурским коридором, настаивая на том, что обеспечение безопасности вдоль дороги должно осуществляться исключительно армянскими силами. А Азербайджан, учитывая историческую напряжённость в армяно-азербайджанским отношениях и постоянные инциденты на границе, проявляет к подобным заверениям устойчивое недоверие.

В этом крайне противоречивом контексте идея передачи контроля нейтральной стороне, каковым и является частный американский оператор, выглядит как возможный компромисс. Но даже в рамках этого сценария остаётся неурегулированным вопрос о гарантиях безопасности вдоль всей 32-километровой магистрали после прохождения условной точки таможенного досмотра.

Москва рассчитывала обеспечить свою незаменимость в регионе, позиционируя себя в качестве гаранта стабильности и посредника в послевоенном устройстве

По имеющимся данным, на переговорах в Абу-Даби достигнуть договорённости по ключевым параметрам не удалось: армянская сторона настаивала на симметричном контроле обеих точек входа в коридор (то есть, со стороны Зангилана и Нахчывана), тогда как Баку отверг такую схему, как подрывающую суверенитет Азербайджанской Республики. Таким образом, переговорный процесс вновь оказался в подвешенном состоянии, а сам план — в области размытых дипломатических возможностей, но никак не реалий.

Одновременно внешнеполитическая активность Еревана после переговоров в Абу-Даби свидетельствует о координации его позиций с Западом. Премьер-министр Никол Пашинян посетил Брюссель, где провёл встречи с лидерами ЕС, после чего прибыл в Париж и получил одобрение президента Франции Эммануэля Макрона за «мужественные усилия по достижению мира с Азербайджаном».

Выступая на армянском языке, президент Макрон подтвердил приверженность Франции курсу Еревана на нормализацию и подчеркнул, что «скорейшее подписание мирного соглашения между Арменией и Азербайджаном откроет новую главу в истории всего региона».

Премьер-министр Никол Пашинян посетил Брюссель, где провёл встречи с лидерами ЕС, после чего прибыл в Париж и получил одобрение президента Франции Эммануэля Макрона

Тем временем президент Трамп в рамках встречи с Генеральным секретарем НАТО впервые публично прокомментировал армяно-азербайджанские переговоры, выразив надежду на скорейшее достижение мира. Заявление главы Белого дома следует рассматривать не только в дипломатическом, но и в электоральном контексте: успех на Южном Кавказе может усилить политический имидж президента, как личности, способной завершать вооруженные конфликты и стабилизировать «горячие точки».

Тем не менее, как отмечает в аналитической статье на сате commonspace.eu Онник Киркорян, британский журналист армянского происхождения, оснований для чрезмерного оптимизма нет. Армения по-прежнему остаётся глубоко зависимой от России в военной и экономической сферах, а её граница с Турцией все еще закрыта. Киркорян указывает, что сторонники Пашиняна даже делают ставку на тщеславие Дональда Трампа, надеясь, что посредничество в заключении мира обеспечит ему международную легитимацию и, не исключено, даже Нобелевскую премию мира.

Впрочем, ключевым препятствием по-прежнему остаётся правовая преамбула армянской Конституции, содержащая территориальные претензии к Азербайджану, на отмене которой последовательно настаивает Баку. До тех пор, пока этот вопрос не будет урегулирован, подписание армяно-азербайджанского мирного соглашения остаётся в подвешенном состоянии.

Экспертная оценка Онника Киркоряна

Еще раньше, в мае 2023 года, тогдашний глава Европейского совета Шарль Мишель предлагал аналогичный формат международного контроля: передать функции администрирования Всемирной таможенной организации. Но это предложение так и не было реализовано. Нынешний американский вариант, несмотря на публичные обсуждения, также не находит поддержки в Армении. Даже представители правящей в партии «Гражданский договор» называют эту информацию «фейком».

По словам Киркоряна, при всей гипотетической привлекательности американской идеи, в реальности она натыкается на политические, юридические и геополитические ограничения. В результате присутствие США на линии геополитического разлома, проходящего через армяно-иранскую границу, да еще без острой реакции Москвы или Тегерана представляется в текущих условиях крайне маловероятным.

Таким образом, вокруг Зангезурского коридора разворачивается не просто дипломатическая дискуссия, а борьба за контроль над новой архитектурой Южного Кавказа. И её итог определит не только маршруты транзита, но и новую систему региональных альянсов, рычагов давления и стратегических приоритетов внешних игроков на многие десятилетия вперёд.