По данным сайта Haqqin, передает Icma.az.
Несколько дней назад, Верховный лидер Ирана Али Хаменеи снял ограничения на дальность ракет до 2200 километров
Высокопоставленные иранские чиновники заявляют, что рассматривают это прекращение огня в секторе Газы не как шаг к долгосрочному миру, а как попытку навязать новый порядок на Ближнем Востоке, в котором Соединённые Штаты и Израиль стремятся закрепить монополию на принятие решений.
Харази раскрывает стратегию своего политического руководства
Камаль Харази, глава Стратегического совета по международным отношениям и один из ближайших советников Верховного лидера Али Хаменеи по внешнеполитическим вопросам, в интервью официальному сайту Хаменеи открыто выразил обеспокоенность новой геополитической программой, продвигаемой Вашингтоном. По его словам, Дональд Трамп «действует в новой парадигме и хочет в одностороннем порядке навязать миру свою власть», а Израиль реализует свою политику с полного одобрения США.
Учитывая, что заявления Харази публикуются на официальной платформе верховного руководства ИРИ, они фактически отражают институционализированную позицию иранской теократии по поводу текущих событий в Газе и более широкой ближневосточной архитектуры безопасности.
С точки зрения Тегерана, перемирие в Газе, достигнутое при поддержке Катара, Турции и Египта, а также при непосредственном участии президента Трампа, — это не столько дипломатический прорыв, сколько инструмент политического давления. Иранская политико-идеологическая доктрина «сопротивления» остаётся неизменной, что подчёркивается заявлениями о том, что Иран не намерен вести переговоры по ключевым направлениям национальной безопасности — ракетной программе и поддержке сил, сопротивляющихся Израилю.
Верховный лидер Хаменеи снял все существовавшие лимиты на дальность полета иранских баллистических ракет, которые ранее были ограничены 2200 километрами
«Хотя мы не должны избегать переговоров и должны оставаться за столом диалога, нам не должно быть ничего навязано, - подчеркнул Харази. - Если на нас будут оказывать давление, мы обязаны твёрдо отстаивать свои принципы».
По его словам, Тегеран не собирается обсуждать ракетные программы, как и вопросы, касающиеся сил «осей сопротивления», включая поддержку ХАМАСа, «Хезболлы» и других действующих в регионе прокси-структур.
Примечательно, что буквально накануне официального визита сирийского президента Ахмеда аш-Шараа в Москву, один из членов иранского парламента сообщил, что Верховный лидер Хаменеи снял все существовавшие лимиты на дальность полета иранских баллистических ракет, которые ранее были ограничены 2200 километрами. Таким образом, Тегеран де-факто демонстрирует готовность к стратегической проекции силы, выходящей далеко за пределы Ближнего Востока.
Эта позиция была подтверждена и главой военной юстиции Ирана Ахмадрезой Пурхаганом, который на встрече с командованием Воздушно-космических сил КСИР заявил, что США якобы стремятся ограничить дальность иранских ракет до 500 километров, однако Иран не намерен подчиняться этим требованиям.
В контексте региональной конкуренции иранское руководство всё чаще подчёркивает экспансионистские намерения Израиля.
«Мы должны быть бдительны в отношении будущих планов Израиля — не только в регионе, но и в глобальном масштабе, - предупредил Харази. - Хотя они представляют собой численно малую силу, сионисты используют покровительство великих держав, чтобы добиться господства. Поэтому мы должны готовиться к сопротивлению, начиная с сегодняшнего дня».
Перемирие в Газе стало не только полем битвы между палестинскими и израильскими интересами, но и ареной геополитического столкновения между Западом и Ираном
Заявления советника Верховного лидера по внешнеполитическим вопросам подчёркивают, что Иран по-прежнему рассматривает Израиль как своего главного стратегического противника, а любую попытку Иерусалима нормализовать отношения с арабскими странами — как угрозу балансу сил в регионе. В этой логике перемирие в Газе воспринимается Тегераном не как основа для деэскалации, а скорее, как временная пауза в затяжном конфликте, в котором дипломатические формулы используются для достижения военных целей.
Таким образом, Иран, находясь под международными санкциями и испытывая внутреннее давление, не готов к компромиссу в вопросах, которые считает для себя «экзистенциальными». Ни переговоры с США, ни политическое давление по поводу участия в конфликтах через прокси-структуры не меняют устойчивую стратегию Исламской Республики, основанную на идеологической мобилизации и военной автономии.
Перемирие в Газе стало не только полем битвы между палестинскими и израильскими интересами, но и ареной геополитического столкновения между Западом и Ираном. На фоне расширяющейся израильско-арабской коалиции Тегеран демонстрирует готовность не отступать ни на дипломатическом, ни на ракетном фронтах.