Иран все еще угрожает наш комментарий

Несколько дней назад, Верховный лидер Ирана Али Хаменеи снял ограничения на дальность ракет до 2200 километров

Высокопоставленные иранские чиновники заявляют, что рассматривают это прекращение огня в секторе Газы не как шаг к долгосрочному миру, а как попытку навязать новый порядок на Ближнем Востоке, в котором Соединённые Штаты и Израиль стремятся закрепить монополию на принятие решений.

Харази раскрывает стратегию своего политического руководства

Камаль Харази, глава Стратегического совета по международным отношениям и один из ближайших советников Верховного лидера Али Хаменеи по внешнеполитическим вопросам, в интервью официальному сайту Хаменеи открыто выразил обеспокоенность новой геополитической программой, продвигаемой Вашингтоном. По его словам, Дональд Трамп «действует в новой парадигме и хочет в одностороннем порядке навязать миру свою власть», а Израиль реализует свою политику с полного одобрения США.

Учитывая, что заявления Харази публикуются на официальной платформе верховного руководства ИРИ, они фактически отражают институционализированную позицию иранской теократии по поводу текущих событий в Газе и более широкой ближневосточной архитектуры безопасности.

С точки зрения Тегерана, перемирие в Газе, достигнутое при поддержке Катара, Турции и Египта, а также при непосредственном участии президента Трампа, — это не столько дипломатический прорыв, сколько инструмент политического давления. Иранская политико-идеологическая доктрина «сопротивления» остаётся неизменной, что подчёркивается заявлениями о том, что Иран не намерен вести переговоры по ключевым направлениям национальной безопасности — ракетной программе и поддержке сил, сопротивляющихся Израилю.

Верховный лидер Хаменеи снял все существовавшие лимиты на дальность полета иранских баллистических ракет, которые ранее были ограничены 2200 километрами

«Хотя мы не должны избегать переговоров и должны оставаться за столом диалога, нам не должно быть ничего навязано, - подчеркнул Харази. - Если на нас будут оказывать давление, мы обязаны твёрдо отстаивать свои принципы».

По его словам, Тегеран не собирается обсуждать ракетные программы, как и вопросы, касающиеся сил «осей сопротивления», включая поддержку ХАМАСа, «Хезболлы» и других действующих в регионе прокси-структур.

Примечательно, что буквально накануне официального визита сирийского президента Ахмеда аш-Шараа в Москву, один из членов иранского парламента сообщил, что Верховный лидер Хаменеи снял все существовавшие лимиты на дальность полета иранских баллистических ракет, которые ранее были ограничены 2200 километрами. Таким образом, Тегеран де-факто демонстрирует готовность к стратегической проекции силы, выходящей далеко за пределы Ближнего Востока.

Эта позиция была подтверждена и главой военной юстиции Ирана Ахмадрезой Пурхаганом, который на встрече с командованием Воздушно-космических сил КСИР заявил, что США якобы стремятся ограничить дальность иранских ракет до 500 километров, однако Иран не намерен подчиняться этим требованиям.

В контексте региональной конкуренции иранское руководство всё чаще подчёркивает экспансионистские намерения Израиля.

«Мы должны быть бдительны в отношении будущих планов Израиля — не только в регионе, но и в глобальном масштабе, - предупредил Харази. - Хотя они представляют собой численно малую силу, сионисты используют покровительство великих держав, чтобы добиться господства. Поэтому мы должны готовиться к сопротивлению, начиная с сегодняшнего дня».

Перемирие в Газе стало не только полем битвы между палестинскими и израильскими интересами, но и ареной геополитического столкновения между Западом и Ираном

Заявления советника Верховного лидера по внешнеполитическим вопросам подчёркивают, что Иран по-прежнему рассматривает Израиль как своего главного стратегического противника, а любую попытку Иерусалима нормализовать отношения с арабскими странами — как угрозу балансу сил в регионе. В этой логике перемирие в Газе воспринимается Тегераном не как основа для деэскалации, а скорее, как временная пауза в затяжном конфликте, в котором дипломатические формулы используются для достижения военных целей.

Таким образом, Иран, находясь под международными санкциями и испытывая внутреннее давление, не готов к компромиссу в вопросах, которые считает для себя «экзистенциальными». Ни переговоры с США, ни политическое давление по поводу участия в конфликтах через прокси-структуры не меняют устойчивую стратегию Исламской Республики, основанную на идеологической мобилизации и военной автономии.

Перемирие в Газе стало не только полем битвы между палестинскими и израильскими интересами, но и ареной геополитического столкновения между Западом и Ираном. На фоне расширяющейся израильско-арабской коалиции Тегеран демонстрирует готовность не отступать ни на дипломатическом, ни на ракетном фронтах.