4 октября в Грузии назначили революцию наша корреспонденция

Грузия застыла в тягостном, напряжённом ожидании. Вокруг — только и разговоров о приближающемся 4 октября. И хотя никто не может внятно ответить, а что, собственно, должно случиться в этот день, все к нему готовятся.

Сугубо формально 4 октября — день муниципальных выборов, к которым большая часть населения Грузии демонстрирует вялый интерес, поскольку сторонники власти уверены, что «Грузинская мечта» без особых усилий победит. Оппозиция же не считает происходящее выборами в полном смысле и участвовать в этом постановочном ритуале не намерены. Из четырёх крупных оппозиционных альянсов лишь два решили участвовать, но даже внутри их электората трудно найти тех, кто собирается голосовать. Словом, всё идёт к тому, что «Грузинская мечта» получит свой привычный, почти советский результат. Но, строго говоря, всё это — детали. И если бы 4 октября сводилось лишь к муниципальным выборам, никто бы особенно не нервничал.

Сугубо формально 4 октября — день муниципальных выборов, к которым большая часть населения Грузии демонстрирует вялый интерес, поскольку сторонники власти уверены, что «Грузинская мечта» без особых усилий победит

Дело в другом: на эту же дату запланирована… революция. Да-да, именно так. Звучит дико, потому что революции, как правило, не анонсируют. Они всегда внезапны, даже для тех, кто их начинает. Исключением в учебниках называют Октябрь 1917-го, с ленинским «вчера было рано, завтра будет поздно». Но и там, если разобраться, речь шла, скорее, о госперевороте с участием конкретных военных частей, а не о народной буре. Уличные революции работают иначе: они вспыхивают спонтанно — как в Румынии конца 80-х, как в Сербии в 2000-х, Грузии в 2003-м, на обоих украинских Майданах, в Армении в 2017-м... В этих случаях никто заранее не назначал день смены власти.

А в Грузии — как всегда, все наоборот. Всё началось в конце августа, когда известный оперный певец Паата Бурчуладзе, активно участвующий в протестах, объявил, что 4 октября соберёт народное собрание и в этот же день сместит власть. Поначалу к этому отнеслись с недоверием — мол, пафос, эмоции, всё это пройдёт. Но певец продолжал настаивать с такой непоколебимой уверенностью, будто за ним действительно стоит невидимая армия, которая предупреждает власть: «4 октября мы придём и мирным путём всё изменим!»

К Бурчуладзе начали подтягиваться политики и активисты, идея на глазах приобретала вирусный характер, а вскоре стало ясно — они, похоже, не шутят.

Идея захватила умы и сердца людей, уставших от бесконечных протестов, репрессий, арестов, пропаганды и, главное, от тупика, в который вошла Грузия. Мысль о том, что можно просто выйти на Руставели и за один день переломить историю, вдруг перестала казаться безумной. А потому, чем фантастичнее казалась инициатива Бурчуладзе, тем более настойчиво звучал вопрос: а как, собственно, это должно произойти? Ведь Иванишвили уже доказал, что ради удержания власти не остановится ни перед чем. Всё, что он делал последние годы — это наращивал силовой ресурс.

Оперный певец - новый локомотив революции

Тем временем, в сети появился неполный список спецназа — ударной силы режима. Ни одного горожанина. Ни из Тбилиси, ни из Рустави, ни из Поти. Только сёла. Только молодёжь без образования и без будущего. Целенаправленная кадровая стратегия: строить аппарат подавления из тех, кто готов подчиняться без вопросов. В результате, по отношению к численности населения, количество силовиков в Грузии превышает даже российские показатели. В ФСБ — около 90 тысяч человек, в грузинской службе госбезопасности — всего 4 тысячи, но с поправкой на масштаб — это почти вдвое больше на душу населения.

В 2014 году в Украине протесты подавлял «Беркут» — 4 тысячи человек на страну в 45 миллионов. А в Грузии — 5 тысяч на 3,5 миллиона. Это всё, что нужно знать о «мирной смене власти» за пару часов.

Тем не менее, именно на такой сценарий и рассчитывают организаторы. Их надежда опирается на два довольно шатких столпа: во-первых, на улицы выйдет от 200 до 300 тысяч человек, а во-вторых, силовики откажутся исполнять приказы «Грузинской мечты».

В сети появился неполный список спецназа — ударной силы режима. Ни одного горожанина. Ни из Тбилиси, ни из Рустави, ни из Поти. Только сёла. Только молодёжь без образования и без будущего

Первое — крайне наивно. Кто может гарантировать столь массовый выход? Люди — не шахматные фигуры. Даже активную часть общества составляют единицы — те самые пассионарии. Революцию всегда совершают 2 процента, остальные либо соглашаются, либо сидят дома и ждут, чем все закончится. Массовые народные восстания — редкость, и происходят они обычно от голода, а не от душевного смятения.

Второе — ещё более зыбко. Да, организаторы утверждают, что получают тайные звонки от полицейских и чиновников: мол, мы устали, мы с вами, если будет народ. Возможно. Но ключевое слово здесь — «если». А условные революции, как известно, чаще всего остаются в условном наклонении.

И всё же в жизни, как и в политике, даже в привычных алгоритмах порой случаются сбои. «Грузинская мечта» подливает масла в огонь буквально ежедневно: абсурдными заявлениями, вроде того, что «молодёжь, недовольная ситуацией, должна уехать из страны». В какой-то момент даже самые апатичные начинают просыпаться. И тут уже непассионарии, которым обычно всё равно, могут неожиданно выйти на улицы.

А могут и не выйти.

Революцию всегда совершают 2 процента, остальные либо соглашаются, либо сидят дома и ждут, чем все закончится

Тем временем подготовка продолжается: формируются некие группы сопротивления, идёт мобилизация с обеих сторон. Аресты — каждый день, пропаганда на максимуме, силовой ресурс — в полной готовности. И всё это сопровождается нарастающим ощущением: что-то должно произойти. Все смотрят на календарь. Все ждут.

Кто-то надеется. Кто-то боится. Кто-то считает всё это очередной театральной постановкой. А кто-то уже собирает бутерброды на долгую ночь.

Ирония судьбы: в стране, где выборы обычно проходят под сонное бурчание телевизоров, 4 октября вдруг стало датой, вокруг которой вращается вся политическая жизнь. Что она принесёт — никто не знает. Останется ли этот день просто датой в календаре, или станет точкой невозврата — покажет время. Но ясно одно: напряжение достигло такой плотности, что воздух над Грузией можно резать ножом.

И если какая-та из сторон решиться на первый шаг, Грузия свой взгляд уже не отведёт.