А что для России Зангезурский коридор? взгляд из Москвы

Склонность администрации Дональда Трампа к демонстративным внешнеполитическим жестам вновь вывела тему Зангезурского коридора на передний план глобальной медиаповестки. Однако сложный политико-геоэкономический узел, завязанный вокруг этого транзитного проекта с ноября 2020 года, не поддаётся мгновенному разрешению.

Перспективы его реализации напрямую зависят от процесса нормализации армяно-азербайджанских отношений, осуществляемого при активной посреднической роли Анкары, Тегерана и Москвы. И в этой конфигурации любые инициативы, исходящие от внерегиональных акторов, воспринимаются как рискованные и политически чувствительные.

Проект Зангезурского коридора является одновременно предметом экономической конкуренции и фактором национальной безопасности как для Армении, так и для Азербайджана

Американская инициатива и реакция Еревана

Спустя считанные часы после публикации заявления посла США в Турции о гипотетической возможности долгосрочной аренды Зангезурского коридора Соединёнными Штатами пресс-служба премьер-министра Армении Никола Пашиняна оперативно выступила с опровержением.

На первый взгляд, столь исчерпывающее заявление должно было окончательно закрыть обсуждение данного вопроса. Однако сам по себе информационный вброс, сделанный высокопоставленным американским дипломатом, представляет собой симптом более широкой стратегической линии. А именно, попытки США встроиться в критически важные инфраструктурные контуры Южного Кавказа, прежде всего, в Армении. Очевидно, что Ереван стремится к постепенной диверсификации внешнеполитических векторов и снижению зависимости от Москвы, в том числе в вопросах транспортной и энергетической безопасности.

Проект Зангезурского коридора является одновременно предметом экономической конкуренции и фактором национальной безопасности как для Армении, так и для Азербайджана. С точки зрения Баку, реализация данного маршрута обеспечит прямое транспортное сообщение между основной территорией Азербайджана и Нахчыванской Автономной Республикой, а также выход на железнодорожную сеть Ирана. В идеальной для Азербайджана конфигурации это должен быть исключительно двусторонний процесс с Арменией, основанный на взаимном суверенитете.

С точки зрения Баку, реализация данного маршрута обеспечит прямое транспортное сообщение между основной территорией Азербайджана и Нахчыванской Автономной Республикой

Однако для Еревана, обладающего более ограниченными ресурсами и уязвимыми позициями, ключевым остаётся вопрос международных гарантий. Армянское руководство заинтересовано в участии внешнего гаранта или координатора, приемлемого как для Еревана, так и потенциально для Баку. В этой связи обсуждаются форматы международного мониторинга на будущих транзитных пунктах, но при этом Ереван подчёркивает, что речь может идти исключительно о механизмах, не затрагивающих суверенитет и юрисдикцию Армении.

Вопрос о том, куда в конечном счёте выведет Ереван эта дилемма, остаётся открытым.

Коридорная инфляция и конкурирующие маршруты

Зангезурский коридор представляет собой узел, сочетающий элементы региональной экономики, инфраструктурной безопасности и широкой геополитики. Причём, чем дальше от региона формируются инициативы по его «освоению», тем больше в них геополитического подтекста и тем меньше — конкретного экономического содержания.

Для Азербайджана этот транспортный коридор является частью стратегии быстрого железнодорожного выхода к Персидскому заливу через узел Джульфа (Нахчыван). Участок Горадиз–Агбенд, соединяющий этот маршрут с основными магистралями страны, завершён почти на 90 процентов и, предположительно, будет введён в эксплуатацию до конца 2025 года. Параллельно ведётся строительство автомобильной трассы Горадиз–Джебраил–Зангилан–Агбенд.

Участок Горадиз–Агбенд завершён почти на 90 процентов

Одновременно Иран продвигает альтернативный маршрут – так называемый «Аразский коридор», который может быть реализован даже быстрее, учитывая напряжённость в армяно-азербайджанском диалоге и стремление Еревана предложить собственную модель Зангезурского проекта.

Для России, заинтересованной в получении выхода к иранским портам, Зангезурский маршрут также представлял интерес, особенно в контексте восстановления Закавказской железной дороги. Однако в последние годы Москва делает ставку на восточный сегмент международного транспортного коридора «Север – Юг», идущего через Казахстан и Туркменистан, а также на морские маршруты с прямым выходом к Ирану. В условиях высокой политической неопределённости Зангезурский коридор воспринимается Кремлём, скорее, как второстепенная опция, нежели стратегический приоритет.

К тому же, вызывает вопросы экономическая эффективность маршрута, поскольку действующая железная дорога Баку–Тбилиси–Карс остаётся более надёжным и отлаженным путем. Тогда как развитие трассы Ыгдыр–Шарур потребует значительных инвестиций и времени. Между тем, восстановление железнодорожной линии советских времен через Армению и Карс выглядит более технологически реалистичным и может дать импульс развитию железнодорожной инфраструктуры Армении и Грузии.

Для России, заинтересованной в получении выхода к иранским портам, Зангезурский маршрут также представлял интерес, особенно в контексте восстановления Закавказской железной дороги

Перспективы рентабельности и промышленного роста

Одним из возможных драйверов для экономического наполнения коридора может стать экспорт минерального сырья. В перспективе 2030-х годов можно ожидать формирование трансграничных металлургических кластеров, которые могут заинтересовать таких инвесторов, как Китай или Турция. Однако эти сценарии находятся за горизонтом текущего планирования.

Риски для российских интересов

Ключевая обеспокоенность Москвы связана не столько с реализацией инфраструктурного проекта как такового, сколько с возможным расширением присутствия США и других западных стран в экономике Армении. В частности, под угрозой может оказаться статус ЮКЖД (Южно-Кавказская железная дорога), находящейся в управлении российского ОАО "РЖД" на основе концессионного соглашения до 2038 года.

Прецедент с национализацией армянских электросетей, ранее принадлежавших российской группе "Ташир", свидетельствует о возможном развороте государственной политики Армении в сторону переориентации ключевых активов. Несмотря на наличие юридических гарантий в рамках СНГ и ЕАЭС, политическая воля и внешнеполитические предпочтения руководства Армении могут привести к пересмотру даже долгосрочных соглашений.

Таким образом, реализация инициатив, подобной американской, может спровоцировать конфликт интересов с российским оператором, и в этой ситуации позиция армянского правительства, скорее всего, будет однозначной — национализация с последующей передачей управления альтернативному, политически более приемлемому партнёру. В этих условиях для России важно, чтобы Зангезурский коридор рассматривался не как инструмент ослабления её позиций в регионе, а как элемент устойчивости и развития транспортной инфраструктуры Южного Кавказа.