ААЦ как политический некроманс, или Почему дашнаки молятся на Лубянку ТОЧКА ЗРЕНИЯ

В армянской политике снова всплыло «сакральное» – Армянская Апостольская Церковь (ААЦ). Вокруг нее теперь крутится не только внутренняя борьба, но и диаспорные страсти.

И самое забавное: сколько бы ни кричали о «защите веры» и «спасении идентичности», по факту и парижские дашнаки, и ереванские оппозиционеры старательно подталкивают Армению обратно под крыло России – кто из Лиона и Парижа, кто прямо из Еревана.

Кампания против ААЦ, запущенная Никола Пашиняном, давно превратилась в отдельный фронт. Аресты архиереев, взаимные обвинения в заговоре и «узурпации власти», громкие уголовные дела против церковных иерархов – все это уже описывают международные агентства как открытую войну правительства с Церковью, разворачивающуюся на фоне подготовки к очередным выборам и давлении извне по поводу мирного соглашения с Азербайджаном.

На этом фоне в информационное поле выходят два характерных персонажа – представитель французской диаспоры, дашнак Мурад Папазян, и местный оппонент Пашиняна, глава организации «Национальная единая Армения» Геворг Багратуни. Оба говорят якобы о судьбе Церкви и «армянской идентичности».

Но если прислушаться, сквозь пафос отчетливо слышен один и тот же припев: Армения должна снова сделать ставку на Москву, церковь – превратить в политический штаб, а любую попытку вытащить страну из этого замкнутого круга объявить «предательством».

Полупридушенные конвульсии диаспорного реваншизма

Мурад Папазян, член бюро АРФ «Дашнакцутюн» и сопредседатель Координационного совета армянских организаций Франции, очень громко возмущен «кампанией властей Армении против Армянской Апостольской Церкви». Он уверяет, что в диаспоре никто это не поддерживает, что «миссия Пашиняна – ослабить Армению и расколоть общество», что Церковь стала «очередной мишенью» премьера, который якобы хочет контролировать назначение католикоса и подчинить Церковь своим политическим целям.

Звучит драматично: диаспора – за веру, за нацию, против «безответственной и недальновидной политики». Но проблема в том, кто именно это говорит.

Папазян – не абстрактный «верующий армянин». Это прожженный дашнак, многолетний участник диаспорных кампаний против любой попытки Армении договариваться с соседями. Именно он стоял за акциями, в ходе которых Пашиняна в Париже облили всем, чем могли. 

Напомним, Папазян был одним из организаторов нападения на автоколонну делегации премьер-министра в ходе его визита во Францию 1 июня 2021 года. Участники нападения бросали в сторону колонны различные предметы. Обстановку удалось нормализовать только усилиями французской полиции. Сведения об этом были опубликованы в ряде СМИ, а видео распространено в Интернете. Persona non grata объявлены и остальные участники нападения. После этого в 2022 году дашнака просто не пустили в Армению и развернули в аэропорту.

Дальше – еще интереснее. Папазян подал в суд, долго возмущался, обвинял Пашиняна в расколе между Арменией и диаспорой, а в итоге Административный суд Еревана обязал спецслужбу убрать его из «черного списка». Уже потом французский президент Эмманюэль Макрон демонстративно сделал ставку именно на него: во время торжественного ужина в Елисейском дворце Папазян и его соратник Ара Торанян были представлены как ключевые представители армянской общины Франции, и Макрон буквально втолкнул Пашиняна в контакт с ними, объяснив, что Париж собирается разговаривать не с теми, кто удобен Еревану, а с теми, кто удобен французской политике.

То есть «мученик» Папазян, которого Ереван когда-то не пустил в страну, сегодня выступает не только как защитник Церкви, но и как точка опоры для французской внешней игры вокруг Армении – игры, в которой интересы Еревана вполне могут быть принесены в жертву реваншистским настроениям диаспоры.

Послушаем, однако, что он говорит не только о Церкви, но и о геополитике. В одном из интервью Папазян честно признал: сколько бы ни были «теплыми и хорошими» отношения с Францией, в случае агрессии никто французские войска в Армению не отправит. Париж, максимум, чуть-чуть усилит поддержку. Следовательно, Армении, по его словам, нужно восстановить отношения с Россией, прекратить превращать ее из союзника во врага и вернуться в привычный формат зависимости от Москвы.

Сплошная откровенность:  кладите все яйца в старую корзину – российскую, а вся эта борьба за Церковь – удобный инструмент, чтобы мобилизовать общество против курса Пашиняна на мир с Азербайджаном и Турцией и на дистанцирование от Москвы.

Историческая справка лишь подчеркивает эту картинку. «Дашнакцутюн» создавалась в конце XIX века как проимперская сила, ориентированная на Россию в противовес более прозападным армянским партиям. В позднесоветский период значительная часть зарубежной структуры партии, по признаниям российских перебежчиков, находилась под плотным контролем спецслужб. Если сегодня Франция открыто делает ставку на дашнаков, а дашнаки – на восстановление «стратегических отношений» с Россией, то вопрос «на чью мельницу льется вода» снимается сам собой.

Все остальное – эмоции, полупридушенные диаспорные конвульсии, которые выдают себя за «борьбу за Церковь».

Багратуни: церковь как банк ДНК и страшилка про «врагов»

Местный «ответ» Папазяну – Геворг Багратуни, глава общественной организации «Национальная единая Армения». Он почти слово в слово повторяет диаспорный рефрен: диаспора якобы не поддерживает кампанию против Церкви, Церковь – «важнейшее звено сохранения идентичности», а Пашинян хочет подчинить ее своим политическим целям.

Дальше Багратуни переходит к чистой мифологии:

- Церковь – единственный институт, который веками сохранял нацию;

- в диаспоре именно церковь «сохраняет армянство»;

- Алиев и Эрдоган якобы боятся Армянской Апостольской Церкви, иначе давление после высказываний католикоса по Карабаху не было бы таким сильным;

- Церковь «представляет угрозу для врага».

Получается не церковь, а какой-то «переносной банк крови»: идентичность хранится не в культуре, не в литературе, не в музыке, не в нормальных отношениях с соседями, а в жертвоприношениях, застенчивых политических проповедях и постоянных претензиях на чужие земли.

Если Церковь – единственный «институт сохранения нации», то что тогда со всеми остальными – от композиторов и писателей до простых людей, которые просто хотят жить без войны? Они кто – статисты при алтаре?

Особенно комично утверждение, что лидеры Азербайджана и Турции «боятся» ААЦ. Если бы страх был хоть отдаленно похож на правду, в центре Баку не сохранили бы армянскую церковь даже при отсутствии прихожан, не создали бы библиотеку армянских книг и рукописей под официальным покровительством государства. Турция, которая, по логике Багратуни, должна трястись от страха перед ААЦ, стала домом для сотен тысяч армян, с их церквями и школами.

Настоящий «враг» боится и выжигает все под корень. А здесь – парадокс: Баку и Анкара, как ни крути, демонстрируют, что не ведут войну с армянской культурой как таковой.

Зато фантомный «враг», о котором любит говорить Багратуни, работает совсем иначе: он хочет, чтобы Армения навсегда застряла в роли зависимого, бедного, управляемого извне форпоста, который живет не своим будущим, а чужими воспоминаниями о «великой истории». Для такого заинтересованного «друга» удобно, когда любая критика Церкви или попытка развести религию и политику объявляется «ударом по идентичности».

В этом смысле словарь Багратуни опасно близок к словарю российского пропагандистского конвейера: любая светская реформа, любая попытка укрепить государство за счет гражданской, а не клерикальной идентичности, подается как атака на «священное». Это прямая дорога к тому, чтобы и Армения, как многие постсоветские страны, застряла между слабым государством и всевластными кланово-религиозными структурами.

Где здесь Армения, а где – «проекты» Москвы и Парижа

Если отбросить густой флер религиозных и диаспорных эмоций, изображение становится предельно простым.

Мурад Папазян из Парижа и Геворг Багратуни из Еревана, каждый на своем уровне, делают одно и то же: усиливают позицию Церкви как политического субъекта, а не духовного института; мобилизуют против Пашиняна все, что еще можно мобилизовать – от обид диаспоры до ностальгии по «исторической Армении»; агитируют против курса на мир с Азербайджаном и Турцией, против демаркации границы, против отказа от территориальных иллюзий; в конечном счете подталкивают страну к простой мысли: «Запад нас не спасет, значит, надо вернуться под российский зонтик».

Франция в этой схеме играет собственную игру. Формально Париж говорит о демократии и правах человека, но де-факто делает упор на наиболее радикальные и громкие круги диаспоры – те же дашнакские структуры, исторически тесно завязанные на Москву. Тем самым французская политика не столько «выдавливает Россию» из Армении, сколько создает новые точки входа для старого влияния – через диаспору, через церковные и реваншистские сети.

Внутриполитическая нервотрепка с религиозным антуражем вполне может тянуться до выборов – громкие заявления, митинги возле монастырей, аресты священников, резкие проповеди о «предательстве». Каждое такое заявление будет вспышкой – яркой, но короткой, больше похожей на судорогу, чем на осмысленную стратегию.

Да, определенной части общества не нравится то, что происходит в Армении. Но прекрасно понятно, какие именно слои это ядро составляют: кланы и группы, тесно связанные с Россией и зависимые от ее политического и финансового ресурса.

Время этих проектов заканчивается. Поезд ушел. Можно еще долго бегать по перрону, размахивая иконами и портретами католикоса, кричать про «предательство» и «нападение на Церковь», грозить проклятиями Пашиняну и его сторонникам. Но от этого не появится ни новая армянская армия, ни полноценная система безопасности, ни экономика, способная жить без внешнего донора.

У этой диаспорно-церковной мертвечины нет будущего. Не потому, что Церковь как таковая обречена, а потому, что сделанный из нее политический кружок – от дашнакских офисов в Париже до громких оппозиционеров в Ереване – предлагает Армении только одно: вечное прошлое под чужим контролем. Может, пора заканчивать с этим передвижным театром?