Азад Мирзаджанзаде. Мой серебряный шар

«Воспоминания – это единственный рай, из которого нас не могут изгнать». Бахрам Багирзаде

«В наши дни звания опережают знания». Азад Мирзаджанзаде

«Я средний человек. Всё, что мне удаётся сделать, удаётся благодаря труду. Тружусь в родной Москве, в родной Уфе, в родном Баку. Некоторые считают, что в общественной жизни действует закон Кетли – закон сохранения среднего человека. Этот человек просто хочет честно работать, довольствуясь минимумом удобств и жизненных благ. Если такой закон действительно существует, он работает на стабильность и устойчивость в обществе».

Это слова азербайджанского нефтяника Азада Мирзаджанзаде, человека, который оставил неизгладимый след в азербайджанской науке. Мы, его ученики, хотим выполнить наш долг и вспомнить нашего Учителя. Память священна, и мы не имеем права забывать наше прошлое… Несмотря ни на какие «жизненные обстоятельства».

Мы попросили нашего друга-нефтяника, сотрудника ГНКАР Мамедова Гусейна Васиф оглы помочь нам в этом добром и нужном деле. Предлагаем вниманию наших читателей некоторые фрагменты беседы с другом-нефтяником.

– В своё время был популярен фильм «Брат». Мы, студенты, очень любили этот фильм. Однажды я пришёл в институт, одевшись, как главный герой этого фильма. Столкнувшись в коридоре с Азадом муаллимом, я услышал слова: «Брат. Брат. Брат». Учитель в свойственной ему манере давал понять, что он тоже смотрел этот фильм. Его тяга к знаниям, вкус ко всему новому были неистощимы.

– В одном из своих интервью Азад Халилович утверждает следующее: «В 14 лет я дал себе слово, что постараюсь как следует изучить симфоническую музыку. И, в конце концов, стал в ней неплохо разбираться. Так что это тоже у меня не от Бога – от труда». Ваше отношение к этому умозаключению?

– Вопрос веры – это всегда сложно и противоречиво. К тому же это личное дело каждого. Могу сказать о том, что слышал сам лично. Азад муаллим говорил, что в религии ищут спасение люди слабые. Что он этим хотел сказать, ему виднее.

– Его ближайший помощник покойный Гаджан Гаджиев вспоминал, что в начале учебного года Азад муаллим «прощупывал» аудиторию, выбирал самых способных студентов и уделял им особое внимание. Нет ли здесь «невнимательности» к остальным студентам?

– Возможно. Но это был стиль Азада Мирзаджанзаде.

– Как бы Вы охарактеризовали его отношение к людям?

– По-разному. Но мне кажется, что сильных людей он считал соперниками.

– Если рассуждать исторически, с кем можно было бы сравнить Азада Мирзаджанзаде?

– С Ньютоном. На мой взгляд, в душе Азад муаллим сравнивал себя именно с этим человеком.

– Что Вы можете сказать об отношениях между Мидхатом Абассовым и Азадом Мирзаджанзаде?

– Я бы не назвал эти отношения добрыми. Насколько мне известно, между ними были определённые трения. Если бы Вы спросили о возможном тандеме этих двух учёных, я бы ответил отрицательно. Помимо имевших место научно-административных интриг, существовала ещё и определённая разница характеров. Что касается утверждения о том, что советская номенклатура пыталась помешать объединению двух крупных учёных, то об этом мне ничего не известно. Возможно, это просто версия.

– Можно ли назвать нашего Учителя романтиком национальной научной мысли?

– Безусловно. Это человек с глубоким внутренним миром, это течение против течения. В его отношении к этому миру превалирует детскость.

– Во время лекций Азад муаллим делал частые переходы с темы на тему, что затрудняло восприятие учебного материала. Вопрос методики, так сказать.

– Возможно, ему не всегда удавалось справляться с потоком мыслей.

– Как он относился к своим ученикам?

– Здесь необходимо одно уточнение: ранний Азад Мирзаджанзаде значительно отличался от того человека, которого мы наблюдали в последние годы его жизни. И здесь дело не только в возрасте. Оставаться самим собой до конца жизни очень трудно, это удаётся лишь избранным. Его отношение к своим ученикам было таким же сложным, как и сам Азад Халилович. Излишняя доверчивость по молодости, завышенные ожидания и многое другое – всё это накладывало свой, где-то разноцветный отпечаток на эти самые отношения.

– Что Вы можете рассказать про личную жизнь этого необычного человека? Например, нам приходилось слышать, что сестра Ирада ханум не вышла замуж из-за его тяжёлого характера.

– Насколько я знаю, Ирада ханум больше интересовалась наукой, чем благоустройством личной жизни. Известны случаи, когда именно сестра пыталась найти ему невесту. Атмосфера в семье была спокойной. О своём отношении к маме он много раз говорил в своих выступлениях.

– «Запомните: скважина – это самая капризная женщина в мире. К ней нужно подходить в белых перчатках, аккуратно». Эти слова принадлежат Азаду Мирзаджанзаде. Что Вы думаете об этом?

– Понимаю. Хотите сказать, что подсознательно здесь проскальзывает мысль о личном опыте. Всё может быть. Я бы определил его отношение к женщинам как национально-азиатское, но не европейское. Некоторые его фразы дают мне основания так думать. Также к месту было бы вспомнить Артура Шопенгауэра. Не думаю, что их мнения по этому вопросу сильно отличаются. Что касается отношения к скважинам, то оно общеизвестно.

– Он не рассказывал, почему ушёл с должности председателя Высшей аттестационной комиссии?

– Этому предшествовала ликвидация Государственного комитета по науке и технике. Скорее всего, это было больше политическое решение. С другой стороны, он сам тоже не горел желанием оставаться на этом посту. «Я сам хочу уйти. Мне тут грустно. Я чувствую, что начинаю угасать. Самое страшное, когда человек угасает», – говорил он в одном из своих выступлений.

– Есть мнение, что его «отсутствие» открывает путь к научным званиям и должностям для многих бездарностей. Вы согласны с этим?

– Такого председателя ВАК у азербайджанской науки больше никогда не будет.

– Пожалуйста, попытайтесь выразить своё отношение к Азаду Мирзаджанзаде одним словом.

– Солнце. Но если говорить более пространно, то я бы назвал его Данко нашей науки.

– Можно утверждать, что он объективно оценивал успехи других людей?

– Вспоминая Лютви Заде, он говорил, что в Азербайджане два «заде».

– В Вашей памяти Азад Мирзаджанзаде остался сложным или тяжёлым человеком?

– Думаю, он был человеком настроения.

Баку, октябрь, 2026 год,

Ученики Азада Мирзаджанзаде.

Читайте по теме: 
Учитель с большой буквы: воспоминания об Азаде Мирзаджанзаде