Азербайджан, Турция, Египет... Кто рисует новую карту? новая геополитика

Восточное Средиземноморье вновь становится ареной крупной энергетической игры. После десятилетий тишины Египет, Турция и Израиль возвращают себе реноме узловых игроков, а Азербайджан постепенно превращается в одного из ключевых посредников и поставщиков стабильности — как экономической, так и политической.

Сегодня Каир не просто участвует в дипломатических переговорах по сектору Газа, он использует этот процесс для возвращения статуса региональной державы и энергетического центра. Программа «Видение Египет-2030» стала для официального Каира не столько внутренним документом, сколько стратегией превращения страны в связующее звено между Африкой, Азией и Европой.

Однако 60-процентное падение доходов Египта в 2023 году, вызванное действиями йеменских хуситов, показало, насколько уязвим баланс страны без устойчивого притока внешних инвестиций.

Именно Каир стал платформой Восточно-Средиземноморского газового форума, в который входят Израиль, Греция, Кипр и Италия, но отсутствует Турция

Именно поэтому план восстановления сектора Газы, оцениваемый Всемирным банком и ООН в 53 миллиарда долларов, стал для Каира шансом не только усилить дипломатическое влияние, но и претендовать на экономическое перерождение. Осуществляя контроль за потоками гуманитарной и строительной помощи, Египет получает статус не просто посредника, а инфраструктурного координатора региона.

На этом фоне Египет стремительно усиливает свои позиции в энергетике. Подписанное с Израилем соглашение на 35 миллиардов долларов по поставкам природного и сжиженного газа вывело Каир в число крупнейших энергетических центров Восточного Средиземноморья. Параллельно идут переговоры с Катаром о разведке шельфовых месторождений у северо-восточного побережья, что должно укрепить позиции Египта как альтернативного поставщика для Европы, стремящейся снизить зависимость от российского газа.

Каир использует комбинацию существующих мощностей — терминалы по сжижению газа в Идку и Дамьетте, трубопроводы Израиль–Египет и транспортные пути Суэцкого канала — создавая систему, в которой его роль носит уже не транзитный, а интеграционный характер.

К этой энергетической оси добавляется кавказское измерение. Азербайджан уже присутствует в энергетике Восточного Средиземноморья через участие азербайджанских компаний в разработке израильских шельфовых месторождений, прежде всего, «Левиафан» и «Кариш», а также в сервисных проектах и поставках оборудования.

Роль Азербайджана становится особенно значимой. Баку остаётся единственным игроком, который имеет стратегические отношения и с Турцией, и с Израилем, и с Египтом

Этот «невидимый мост» дополняет стратегию диверсификации портфеля SOCAR Trading, ориентированную на выход на новые рынки через синергию с Израилем и Южной Европой.

Для Азербайджана Восточное Средиземноморье — это естественное продолжение Южного газового коридора - от бакинского шельфа до греческих терминалов и итальянского газопровода TAP, по которому уже идут азербайджанские объёмы углеводородов. Теперь на горизонте вырисовывается возможность интеграции египетской системы по сжижению природного газа в маршруты поставок к Европе через Средиземное море и Адриатику.

Главная интрига региона — конкуренция Египта и Турции за роль главных ворот ближневосточного газа в Европу. Турция продвигает концепцию газового хаба Джейхан, опираясь на российские, азербайджанские и иранские потоки, а также на проекты расширения Трансанатолийского газопровода TANAP и создания нового маршрута к Европейскому союзу. Египет же, напротив, делает ставку на сжиженный газ, на терминалы, гибкие контракты и участие ведущих международных компаний — от Chevron до Eni и TotalEnergies.

Существенное различие между этими подходами заключается в политике. Турция стремится к доминированию и контролю, Египет — к партнёрству и посредничеству. Поэтому именно Каир стал платформой Восточно-Средиземноморского газового форума, в который входят Израиль, Греция, Кипр и Италия, но отсутствует Турция. Эта институциональная изоляция делает Анкару уязвимой. Её предложение о строительстве совместного трубопровода с Израилем остаётся на уровне дискуссий, а Израиль, находясь под давлением Вашингтона и Каира, предпочёл укреплять связи именно с Египтом.

Главная интрига региона — конкуренция Египта и Турции за роль главных ворот ближневосточного газа в Европу

На этом фоне роль Азербайджана становится особенно значимой. Баку остаётся единственным игроком, который имеет стратегические отношения и с Турцией, и с Израилем, и с Египтом. Что позволяет ему выступать в качестве нейтрального энергетического посредника, обеспечивая баланс интересов без вовлечения в политические конфликты.

Благодаря устойчивой инфраструктуре — Трансанатолийскому газопроводу TANAP, Трансадриатическому TAP, а в будущем и «зелёному» энергетическому коридору через Грузию и Румынию — Азербайджан способен соединить кавказско-каспийский и восточносредиземноморский энергетические кластеры в единую систему поставок. Таким образом, Баку становится не просто поставщиком, а архитектором маршрутов, способных объединить египетскую газовую систему, турецкий транзитный коридор и европейскую энергосеть.

Активизация Египта сопровождается массированными инвестициями: с 2024 года объём помощи от монархий Персидского залива превысил 60 миллиардов долларов, а общий внешний долг Каира достиг 152 миллиардов. Эти цифры содержат в себе и угрозу, и стимул. Правительство президента Абдель-Фаттаха ас-Сиси рассчитывает, что новые инфраструктурные и энергетические проекты помогут компенсировать падение доходов от Суэцкого канала и привлечь капитал в реальные отрасли.

Для США, Европейского союза и Международного валютного фонда Египет сегодня — необходимый партнёр в стабилизации региона, для Турции — главный конкурент, а для Азербайджана — потенциальный союзник в построении многоуровневой энергетической архитектуры от Каспия до Средиземного моря.

Именно посредством энергетики сегодняшний Ближний Восток переживает не столько политическую, сколько технологическую трансформацию. Как известно, кто контролирует инфраструктуру, тот контролирует геополитику. И не случайно Египет строит терминалы, Турция — хабы, а Израиль и Азербайджан — добывающие мощности и экспортные сети.

Азербайджан получает возможность укрепить позиции в формирующейся энергетической архитектуре Восточного Средиземноморья и выстроить новые маршруты сотрудничества с Израилем, Турцией и Европой

В этой сложной системе каждый элемент взаимозависим. Газ превращается в язык дипломатии, трубы газопроводов — в каналы политического влияния, а энергетические соглашения — в договоры о стратегическом балансе сил.

Для Египта участие в восстановлении сектора Газа — это не только гуманитарная миссия, но и способ вернуть себе экономическую устойчивость и политическую субъектность. Для Азербайджана — возможность укрепить позиции в формирующейся энергетической архитектуре Восточного Средиземноморья и выстроить новые маршруты сотрудничества с Израилем, Турцией и Европой. Для Турции — вызов, требующий переосмысления стратегии и сохранения баланса между конкуренцией и партнёрством. А для Европы — шанс получить стабильные каналы поставок, где газ и дипломатия идут рука об руку.

И если в ХХ веке Египет был сердцем арабского мира, то в двадцать первом он становится узлом энергетической геополитики, в котором сходятся интересы Азербайджана, Турции, Израиля и Европы.