Берлин ставит на Турцию

Состоявшийся 18 мая визит министра иностранных дел Турции Хакана Фидана в Германию вызвал пристальное внимание европейских медиа.

В рамках данной поездки глава турецкого внешнеполитического ведомства принял участие в 3-м заседании Механизма стратегического диалога между Турцией и Германией, провел предметные переговоры с канцлером ФРГ Фридрихом Мерцем, по итогам которых на совместной пресс-конференции в Берлине со своим немецким коллегой Йоханном Вадефулем озвучил ряд важных заявлений. В частности, Фидан подтвердил готовность Анкары к тесной координации с Берлином по всем региональным и международным вопросам. В свою очередь, Вадефуль отметил, что проведение саммита НАТО в турецкой столице свидетельствует о важной роли страны в укреплении альянса, и подчеркнул, что Турецкая Республика ответственно относится к своему членству в Североатлантическом блоке, что особо заметно на фоне роста глобальной напряженности. В данном контексте стоит отметить, что ФРГ оказывает прямую военную поддержку Анкаре как союзнику по НАТО: в момент эскалации напряженности на Ближнем Востоке Бундесвер объявил о переброске в Турцию систем противоракетной обороны Patriot и 150 военнослужащих.

Однако вернемся к заявлениям Хакана Фидана, в частности, касающихся евроинтеграции Турции, которая по-прежнему остается одним из направлений государственной политики страны. Это подтверждают и высказывания главы турецкого МИД на совместной пресс-конференции с министром иностранных дел Австрии Беате Майнл-Райзингер в Вене в апреле текущего года, где он сделал важный акцент на том, что вступление его страны в Евросоюз откладывается не из-за технических критериев, а ввиду отсутствия у объединения политической воли, уничтоженной экс-президентом Франции Николя Саркози в 2007 году. В продолжение этой темы в ФРГ Фидан подчеркнул, что «включение Турции в состав ЕС стало стратегической необходимостью для самого блока», явно адресовав этот месседж Брюсселю.

И, судя по всему, в вопросе евроинтеграции Анкара определенно может рассчитывать на поддержку Германии, что обусловлено рядом факторов. Во-первых, Берлин сам выражает готовность поддержать сближение Турции с Европейским союзом, показателем чего является возобновление спустя 12 лет после запуска Механизма стратегического диалога, являющегося одним из реальных признаков сближения с ЕС.
Во-вторых, Анкара надеется, что ее геоэкономическая значимость подвигнет Берлин активнее лоббировать турецкие интересы в Брюсселе, например, в деле обновления Таможенного союза Турция – ЕС в условиях меняющейся геополитической обстановки. Это тоже вполне логично, поскольку Германия является основным партнером Турции в Европе – годовой объем торговли между ними стабильно превышает 50 миллиардов долларов США, и стороны стремятся его нарастить.

Кроме того, Берлин мог бы расширить процесс перевода части производственных мощностей в Турецкую Республику, для чего имеются все предпосылки: сотни немецких компаний глубоко интегрированы в турецкую экономику, в стране работают такие гиганты, как Bosch, Siemens и Mercedes-Benz. Надо полагать, что еще большее углубление кооперации между Турцией и страной – грандом ЕС могло бы принести существенные бонусы в дипломатическую копилку Анкары в вопросе евроинтеграции.
В-третьих, Турция имеет непреходящую значимость для ФРГ как стратегический буфер, сдерживающий мощные потоки беженцев с Ближнего Востока и Азии на пути в Европу. Как известно, Берлин очень щепетильно относится к данной проблеме, давно ставшей головной болью всего ЕС, и еще в 2016 году подписал с Турецкой Республикой исторический договор, согласно которому турецкая сторона взяла на себя обязательства противодействовать нелегальному миграционному потоку и удерживать беженцев на своей территории.

Однако в деле поддержки Анкары в вопросе евроинтеграции Германии придется «встретиться на ринге» с Францией, Австрией, Грецией и Республикой Кипр, традиционно выступающими против принятия Турции в «большую и дружную европейскую семью». При этом указанные страны активно апеллируют к тому, что Анкара отошла от копенгагенских критериев, в качестве аргументов приводя факты перехода страны к президентской республике по итогам референдума 2017 года и отсутствия прогресса в адаптации местного законодательства под единые нормы европейского права. Хотя в действительности камень преткновения состоит в следующем: Париж и Вена опасаются, что вступление Турции в ЕС усилит в Старом свете «исламский фактор», а Афины и Никосия противодействуют турецкому членству по причине неразрешенности, по их мнению, кипрского вопроса.
Между тем и турецкие власти, несмотря на все шаги, направленные на то, чтобы войти в Европейский союз, не намерены ждать на пороге объединения вечность в призрачной надежде на ренессанс «европейской политической воли». Еще в 2023 году президент Эрдоган в своем выступлении в парламенте заявил, что «Турция больше не будет принимать условий и требования для вступления в Евросоюз со стороны Брюсселя. Мы выполнили все обещания, данные ЕС, но они не выполнили почти ни одного из своих».
Таким образом, на сегодняшний день ключевой задачей Германии является не столько добиться вступления Анкары в Евросоюз, сколько удержать ее в европейской орбите, поскольку немецкая сторона, в отличие от Брюсселя, прекрасно осознает, что в условиях тектонических сдвигов в глобальной политике для Европы утрата Турции равносильна падению в бездонную пропасть.