Безопасность, она и для сильных заветна: Пентагон не хочет войны с Ираном АНАЛИТИКА

Часто артикулируемый вывод «мир уже не будет таким, каким он был недавно», подобно всем банальностям, полностью соответствует действительности. Наблюдаемые в каждодневной текучке мелочи и то дают основания говорить о качественных изменениях большой политики, где зримо устанавливаются новые веяния.

Еще вчера они могли казаться сенсационными, но сегодня только подтверждают, что уходят в небытие даже характерные повадки сильных. Их ультимативный тон ослабевает не потому, что они теряют в силе. Скорее, противостоящие им фигуранты более уверенно маневрируют, демонстрируя возможности активного сопротивления.

Заочный американо-иранский диалог, похоже, выходит из пике. Вашингтон меняет тональность, заменяя резкий ультимативный стиль на более мягкий.

Нет, ни о каком примирении пока речи нет, однако за океаном определенно пересматривают взгляды, исходя из ответной реакции Тегерана. Иран не только не испугался враждебного тона Дональда Трампа, но проявил строптивость. Припечатать его к столбу обреченности не получилось.

США попытались взять противника измором, применив прием словесного абордажа. Но Трамп натолкнулся на ответную резкость визави, который дал понять, что не намерен что-либо кардинально менять. Напротив, в голосе главы внешнеполитического ведомства Ирана Аббаса Арагчи проскользнули нотки сарказма, из чего за океаном сделали соответствующие выводы.

Специальный посланник по Ближнему Востоку Стив Уиткофф, который не так давно высказывался за политику мощного прессинга, неожиданно переключился на умеренную риторику, заговорив о создании атмосферы доверия. Его последние высказывания говорят о том, что за океаном уже рассматривают варианты урегулирования кризиса вокруг ядерной программы Ирана дипломатическими путями.

Советник Белого дома по национальной безопасности Майк Уолтц особо отличился ястребиным нравом, подняв вопрос о полном уничтожении ядерной инфраструктуры Ирана. На его фоне примиренческие призывы Уиткоффа выглядят контрастными, из чего напрашивается вывод о раздвоении подхода в президентской команде.

Спецпосланник, будучи человеком степенным и менее агрессивным, обладает полномочиями, чтобы транслировать настроения президента. В свете скандала вокруг участия журналиста в операции против йеменских хуситов акции Уолтца потеряли в цене. Не исключено, что внутрикомандные трения еще не улеглись. Если даже сор из избы вышел, истеблишмент пытается замять шум, чтобы он не отразился во внешнеполитических контурах.

Введенные новые санкции Вашингтона в отношении нескольких компаний, торгующих иранской нефтью, и перевозящих ее судов, никто отменять не собирается. США понимают, что стратегическая ставка Тегерана сделана на смягчение режима удушающих санкций, поэтому политическое руководство Ирана отдает приоритет переговорному циклу с европейской тройкой, а также с Москвой и Пекином. Они в принципе не против восстановления СВПД по ядерной программе.

Однако уже очевидно, что всеобъемлющее соглашение не восстановится в своем прежнем виде, и есть резон для пересмотра некоторых его положений.

И тут отправной точкой для Тегерана станет расклад, при котором изменения не должны будут играть в пользу Вашингтона и его союзника Тель-Авива.

Иран ни на йоту не смягчит позицию, потому как не он покинул поле действия во время первой президентской каденции Трампа.
Уже просочились свидетельства о намерении американской администрации к ослаблению первоначальных санкций, из чего становится ясно, что жесткий нажим с озвучиванием угроз о нанесении удара по военным объектам себя не оправдал. Значит, США перестраиваются на более мягкий тон с прицелом на реализацию дипломатических инициатив.

Высказываются предположения о стабилизирующей роли России, которая не заинтересована в нагнетании обстановки вокруг ядерного кризиса. Москва изъявила желание говорить от имени Ирана с целью поиска компромиссных решений, чтобы обнулить вероятность военного сценария. Из недр американской администрации поступают сведения о том, что Белый дом постепенно отходит от плана военного решения проблемы. Он может обернуться для Штатов большим разочарованием.

Перспектива силового давления перестала вдохновлять даже ястребов из военно-политических кругов. В Пентагоне генералы категорически не желают развязывания войны, видя в этом большую угрозу для ближневосточных интересов страны.

Тем временем Корпус стражей Исламской революции на этой неделе снял завесу секретности с одного из своих крупнейших подземных ракетных комплексов. Событие это не из разряда рядовых. Ракетная программа Ирана является одним из камней преткновения на пути достижения договоренностей между заклятыми противниками.

Каждый раз, когда Вашингтон в качестве предварительного условия ставит вопрос о сворачивании Ираном ракетной программы, разговор на первом же слове завершается. Для Тегерана этот компонент военных приготовлений имеет стратегическое значение.

Если принять во внимание, что ракетный потенциал Исламской Республики значительный, и он выстроен на основе точных расчетов по уничтожению всех вражеских целей в регионе, то США не могут пренебрегать серьезным фактором. Наличие в арсенале Ирана гиперзвуковых систем серьезно влияет на обстановку.

США попробовали все варианты изоляции Ирана в экономическом и политическом пространстве, однако результат получился малоутешительным. Союзники в лице России и Китая не только не оставляют Тегеран без внимания, но и всячески поддерживают его на международных площадках, налаживая возможности его сближения с арабскими соседями.

Расчет Трампа о необходимости маленькой дипломатической победы на одном из фронтов постепенно летит в пропасть. На иранском направлении явно обозначился сбой. С Россией по украинскому кризису не так уж все складно получается, с Европой нарастает взаимная неприязнь, а с Китаем термометр указывает на снижение градуса.

В США и за их пределами немало сил, которые по-прежнему остаются на жесткой позиции, выступая против любых переговоров с Ираном. Однако президент понимает, что политика наращивания давления на Тегеран дает обратный эффект. Силы, ратующие за военное решение, руководствуются сугубо своими интересами, полагая, что руками Вашингтона смогут добиться выгодного для себя положения. Но Трампа это не прельщает.

Так, иранский кризис перестает быть одержимостью для американского президента, и в складывающихся обстоятельствах отображаются характерные особенности новой эпохи. Они учат терпеливости и умению мириться с тем, что не совсем отвечает изложенным планам и выстраданным ожиданиям.

Что ж, такие нынче времена: когда результата достигаешь не принуждением, а обсуждением.