Icma.az
close
up
AZ
Menu

Раскрыт объем поставок газа по TAP в Европу за шесть лет

Роналдиньо вернулся в профессиональный футбол

Школьник из Азербайджана завоевал золото на турнире в Казахстане

Хикмет Гаджиев обсудил с Магдаленой Гроно партнерство Азербайджана и ЕС

Украинский эксперт: Мингячевирская ГАЭС может открыть новые возможности для развития возобновляемой энергетики в Азербайджане

Наследие старой Москвы ожило в Баку сёстры, изменившие эпоху (ФОТО)

В Азербайджане предупредили об опасности самолечения по советам искусственного интеллекта

Кредитные вложения в экономику Азербайджана выросли на 15,1%

Тайна пропавшего гобоя

Два азербайджанских боксера продолжат борьбу за медали чемпионата Европы

Сусанна Усеинова: Узбекский танец своеобразный язык народа

Классика в стиле нуар: новое джазовое звучание любимых бакинских мелодий (ФОТО)

Аллахшюкюр Пашазаде: Опыт сосуществования культур в Азербайджане может стать примером для Маскатского процесса

Делегация Азербайджана приняла участие в заседании Совета министров ОЭС

Баяты Шираз и Арета Франклин: I Say a Little Prayer от Рашада Исмайлова ВИДЕО

Фидан: Турция ведет переговоры с Россией и Украиной о возобновлении перевозок зерна по Черному морю

Со следующего года доходы вкладчиков могут облагаться налогом

Трамп не возражал бы против возвращения Хуанга на пост главы Nvidia

Бакинские автобусы бьют рекорды

Минобороны Азербайджана расширило критерии отбора в интеллектуальные подразделения

Чемодан без ручки: как ЕС остался без Восточного партнерства Аналитика Прейгермана

Чемодан без ручки: как ЕС остался без Восточного партнерства Аналитика Прейгермана

Icma.az, со ссылкой на сайт Caliber.az, информирует.

Политика ЕС в отношении стран-соседей на Южном Кавказе и в Восточной Европе всегда развивалась в тени политики в отношении России. Примером этого является и «Восточное партнерство». Сейчас эта инициатива стала чемоданом без ручки, но для ЕС крайне важно извлечь уроки из родовых травм «Восточного партнерства», чтобы разрешить стратегические дилеммы в регионе.

В прошлой статье мы начали рассуждать на большую тему о том, что главные долгосрочные дилеммы Европейского союза находятся на востоке, а не в трансатлантических отношениях с США. Именно там, на восточном векторе, ЕС сталкивается с переменными, которые реально от него зависят, требуют от него сложных решений и глубоко продуманной стратегии и которые, в свою очередь, определят роль и место объединенной Европы в будущей мировой системе. Притом восток в этом смысле дело не только тонкое, но и многосоставное. К нему для Евросоюза относятся и Китай, и Россия, и страны-соседи в Восточной Европе и на Южном Кавказе.

Говоря о долгосрочных вызовах в отношениях с Россией, мы подчеркнули, что кажущаяся сегодня многим в ЕС безальтернативной и самодостаточной ставка на военное сдерживание Москвы через собственную милитаризацию недостаточна, чтобы считаться полноценной стратегией. Во-первых, она базируется на нерелевантных аналитических и эмоциональных параллелях с Холодной войной. Во-вторых, без фактора объединяющего Европу американского зонтика безопасности приоритет военного сдерживания России уже в скором времени начнет провоцировать рост противоречий внутри Евросоюза. В-третьих, ЕС даже в теории не сможет претендовать на какую-то геополитическую значимость в новом мире, если не выработает такую политику на российском направлении, которая бы совмещала военное сдерживание с эффективным сотрудничеством по многим вопросам.

В этой статье взглянем на стратегические дилеммы и вызовы, которые стоят перед ЕС в другой части восточного вектора – в регионе его непосредственного соседства в Восточной Европе и на Южном Кавказе. В чем-то эти вызовы отличаются, а в чем-то схожи с обозначенными на московском направлении, иногда даже идентичны им.

Russia-first policy и «Восточное партнерство»

Тем более, что традиционно многие в Евросоюзе смотрят на восточноевропейских и южнокавказских соседей именно сквозь российскую призму. В рамках логики, когда политика по России первична (Russia-first policy), а подходы к другим постсоветским странам являются производными от этой политики. Это было актуально и до относительно недавнего времени, когда европейские государства и компании делали акцент на сотрудничестве с Россией и по остаточному принципу распределяли внимание и ресурсы на страны-соседи поменьше. По сути, Russia-first policy остается актуальной и сейчас, только в обратном смысле: теперь многие в Брюсселе и иных столицах ЕС отталкиваются от конфронтации с Россией как отправной точки отношений с соседями. То есть в отношениях с ними ищут возможности как-то ущемить интересы и возможности Москвы и усилить ее сдерживание не только военными, но также политико-дипломатическими и экономическими средствами.

В самой России распространено мнение, что так было давно. Кто-то даже скажет, что всегда, ведь сегодня в российских политических и интеллектуальных кругах популярна точка зрения, что Запад никогда и не собирался отвечать взаимностью на протянутую Москвой в начале 1990-х годов руку партнерства и сотрудничества. Хотя, ретроспективно глядя на масштабы все же случившегося сотрудничества, многие, наверное, и не согласятся с такой оценкой.

В любом случае более-менее уверенно можно утверждать, что своего рода геополитический перелом в восприятии России со стороны ЕС начался после августа 2008 года, когда случилась российско-грузинская война. Это не к вопросу о том, что такое хорошо и что такое плохо или кто виноват. Просто констатация факта: именно тогда на просторах ЕС (да и всего Запада) на поверхность вышел доминирующий нарратив об агрессивной России, который постепенно стал закладывать долгоиграющие основы под кардинальное изменение политики в отношении Москвы.

Тогда возникла и инициатива глав МИД Швеции и Польши, которая впоследствии стала известна как «Восточное партнерство». Идея выглядела просто. Уже существовавшая с 2003 года Европейская политика соседства (ЕПС) была недостаточной для конструирования полноценной региональной политики ЕС и потому Союзу не хватало эффективности в работе со всем регионом восточного соседства. Тем более, что для систематического сотрудничества со странами на юге к тому моменту была создана рамка Союза для Средиземноморья. В качестве аналогичной рамки для работы с соседями на востоке 7 мая 2009 года на саммите в Праге был дан старт инициативе «Восточное партнерство».

Правда, выглядевшая простой идея не была такой уж простой в реализации. Цель партнерства формулировалась как «создание необходимых условий для ускорения политической ассоциации и дальнейшей экономической интеграции» между ЕС и странами-партнерами. Участниками программы, помимо членов ЕС, стали по три государства Южного Кавказа и Восточной Европы: Азербайджан, Армения, Беларусь, Грузия, Молдова и Украина. Несмотря на их общую советскую историю и региональную принадлежность, уже тогда эти шесть стран имели больше различий, чем сходств в своих политических приоритетах и устремлениях, а также восприятии потребностей и опасностей для собственного развития. Очень по-разному они видели и свои отношения с Европейским союзом.

Тем не менее, сам ЕС, хотя и декларировал дифференцированный подход к странам-партнерам, фактически выстраивал «Восточное партнерство» по основным лекалам Европейской политики соседства, добавляя туда сильный региональный компонент в виде многосторонних платформ сотрудничества. ЕПС же, в свою очередь, подходил к отношениям со странами-соседями так, будто речь шла не об обустройстве взаимовыгодного системного сотрудничества между самодостаточными субъектами, а о неизбежном конечном желании стран-партнеров стать членами Евросоюза.

То есть Брюссель сводил базовую философию «Восточного партнерства» к политике расширения. В этом официальные лица ЕС исходили не только из общего стремления преобразовать соседей по собственному образу и подобию, но и убежденности, что «политика расширения – это самая успешная внешняя политика ЕС». Поэтому они уверенно и настойчиво закладывали в методологическую основу партнерства принцип обусловленности (conditionality), который постоянно требовал от партнеров соответствовать сформулированным ЕС стандартам в качестве предварительного условия для серьезного сотрудничества.

В отношении половины стран-партнеров – Украины, Молдовы и Грузии – такой подход в какой-то момент выглядел рабочим и потенциально эффективным, так как они действительно стали декларировать политическую цель максимально сблизиться с ЕС и в итоге присоединиться к нему в качестве полноправных членов. Но другая половина партнеров, особенно Азербайджан и Беларусь, искала в «Восточном партнерстве» совершенно иное. Они рассматривали инициативу как рамку для расширения и углубления взаимовыгодного сотрудничества между равноправными партнерами по самым разным темам. А искомым результатом было не будущее присоединение к ЕС, а тесное сотрудничество в виде конкретных проектов с осязаемыми практическими результатами.

Такие различия в целях и их понимании стали главной родовой травмой «Восточного партнерства», которая изначально сдерживала потенциал этой многосторонней программы регионального сотрудничества и обостряла для самого ЕС дилеммы его политики в отношении региона. Еще одной родовой травмой партнерства, пожалуй, можно назвать имевшийся у некоторых участвовавших государств и институтов антироссийский уклон, на базе которого было невозможно выстроить успешное долгосрочное сотрудничество в регионе. Однако этот уклон долгое время был скорее латентным. Он сдерживался вначале большинством, а затем некоторыми странами-партнерами, которые не давали «Восточному партнерству» превратиться в сугубо антироссийский геостратегический проект.

«Восточное партнерство» умерло. Да здравствует «Восточное партнерство»?

Несмотря на эти родовые травмы и другие проблемы, как минимум десятилетие, «Восточное партнерство» приносило пользу как всему региону, так и его конкретным участникам. В его рамках инициировалось и реализовывалось большое количество самых разных проектов на многосторонней и двусторонней основе. Большинство из них имели неполитический характер и способствовали повышению региональной связанности, создавали дополнительные возможности для сотрудничества и развития, особенно для бизнеса.

Однако, к сожалению, постепенно становилось понятно, что дальше родовые травмы не дадут инициативе успешно развиваться, особенно по мере обострения геополитических противоречий в регионе. Уже в районе 2017-2018 годов страны, декларировавшие стремление стать частью объединенной Европы, стали настаивать на разделении «Восточного партнерства» на две лиги. В «высшую лигу» предлагалось определить страны, которые подписали соглашения об ассоциации с ЕС и тем самым стремились выйти на траекторию присоединения. А во вторую – оставшихся, кто продолжал настаивать на развитии прагматичного сотрудничества и не стремился к высоким интеграционным целям.

Какое-то время самому ЕС удавалось сдерживать и заговаривать натиск по поводу дробления «Восточного партнерства». Однако потом события в регионе приобрели совсем драматичный характер.

После президентских выборов в Беларуси в августе 2020 года Евросоюз начал вводить против страны беспрецедентно масштабные санкции и ограничивать сотрудничество и даже контакты с Минском. В таких условиях «Восточное партнерство», в котором Беларусь и так могла участвовать лишь только во многостороннем компоненте (из-за отсутствия до сих пор какого-либо базового соглашения между ЕС и Беларусью двусторонний компонент оставался закрытым), теряло для нее практический смысл. Поэтому белорусские власти приняли решение заморозить участие страны в «Восточном партнерстве» (подчеркнем, однако, что Минск именно заморозил участие, но полностью не вышел из программы). Уже это «подкосило» изначальную многостороннюю конструкцию этой программы регионального сотрудничества.

Дальше – больше. После начала российско-украинской войны «Восточное партнерство» стало полностью дисфункциональным. Сегодня оно существует только на бумаге и просто по факту сохранения бюрократических механизмов и процедур внутри институтов и стран-членов ЕС. При этом формально Европейский союз от «Восточного партнерства» не отказывается, не ставит на нем крест.

То есть оно превратилось в своеобразный политический чемодан без ручки. Партнерство в былом виде уже точно умерло, оно никого не устраивает и совершенно не соответствует новым реалиям. Но в ЕС и не знают, что делать с многочисленными формально существующими программами, а также отвечающими за «Восточное партнерство» чиновниками и подразделениями. Уже сама эта ситуация ярко отражает комплекс дилемм в отношении стран-соседей на востоке, которые Европейскому союзу нужно решать, если он хочет иметь какую-то региональную релевантность и эффективность.

Очевидно, что до появления какой-то ясности по перспективам завершения российско-украинской войны ЕС не сможет ничего стратегически решить в отношении «Восточного партнерства». Тем не менее, уже сейчас было бы важно начать думать о базовых контурах будущей региональной политики, которая должна прийти на смену «Восточному партнерству».

Помимо ухода от родовых травм, заложенных в Пражской декларации и проявивших себя в дальнейшем развитии партнерства, ЕС необходимо понять, какая политика и воплощающая ее институциональная рамка могут вновь сделать Восточную Европу и Южный Кавказ регионами развивающегося сотрудничества, а не источниками рисков в области безопасности. В этом отношении лучшей для всех новой философией восточной политики ЕС стала бы философия разрядки через прагматичное региональное сотрудничество. Как именно ЕС мог бы воплотить эту философию в жизнь, порассуждаем в следующий раз.

Не пропустите дальнейшие события, следите за актуальными новостями на Icma.az.
seeПросмотров:276
embedИсточник:https://caliber.az
archiveЭта новость заархивирована с источника 05 Мая 2025 13:32
0 Комментариев
Войдите, чтобы оставлять комментарии...
Будьте первыми, кто ответит на публикацию...
topСамые читаемые
Самые обсуждаемые события прямо сейчас

Раскрыт объем поставок газа по TAP в Европу за шесть лет

16 Ноября 2026 15:03see259

Роналдиньо вернулся в профессиональный футбол

16 Ноября 2026 02:00see256

Школьник из Азербайджана завоевал золото на турнире в Казахстане

16 Ноября 2026 03:16see247

Хикмет Гаджиев обсудил с Магдаленой Гроно партнерство Азербайджана и ЕС

16 Ноября 2026 23:05see242

Украинский эксперт: Мингячевирская ГАЭС может открыть новые возможности для развития возобновляемой энергетики в Азербайджане

16 Ноября 2026 17:36see241

Наследие старой Москвы ожило в Баку сёстры, изменившие эпоху (ФОТО)

16 Ноября 2026 16:27see230

В Азербайджане предупредили об опасности самолечения по советам искусственного интеллекта

16 Ноября 2026 21:12see227

Кредитные вложения в экономику Азербайджана выросли на 15,1%

16 Ноября 2026 02:16see225

Тайна пропавшего гобоя

16 Ноября 2026 13:29see216

Два азербайджанских боксера продолжат борьбу за медали чемпионата Европы

16 Ноября 2026 21:01see208

Сусанна Усеинова: Узбекский танец своеобразный язык народа

16 Ноября 2026 19:28see207

Классика в стиле нуар: новое джазовое звучание любимых бакинских мелодий (ФОТО)

16 Ноября 2026 16:40see203

Аллахшюкюр Пашазаде: Опыт сосуществования культур в Азербайджане может стать примером для Маскатского процесса

16 Ноября 2026 15:22see202

Делегация Азербайджана приняла участие в заседании Совета министров ОЭС

16 Ноября 2026 18:29see202

Баяты Шираз и Арета Франклин: I Say a Little Prayer от Рашада Исмайлова ВИДЕО

16 Ноября 2026 14:30see194

Фидан: Турция ведет переговоры с Россией и Украиной о возобновлении перевозок зерна по Черному морю

17 Ноября 2026 00:35see186

Со следующего года доходы вкладчиков могут облагаться налогом

16 Ноября 2026 18:20see185

Трамп не возражал бы против возвращения Хуанга на пост главы Nvidia

16 Ноября 2026 21:24see185

Бакинские автобусы бьют рекорды

17 Ноября 2026 11:58see173

Минобороны Азербайджана расширило критерии отбора в интеллектуальные подразделения

17 Ноября 2026 00:32see164
newsПоследние новости
Самые свежие и актуальные события дня