Что выберет Хаменеи чашу с ядом или прагматизм?.. Зеркало.az

В свое время многие из нас зачитывались серией исторических романов французского писателя Мориса Дрюона «Проклятые короли», посвященной правлению французских монархов.

Сегодня подобную ассоциацию вызывает иранский политический Олимп — президентский пост в этой региональной державе тоже кажется проклятым. Из 8 человек, занимавших его до нынешнего президента, пятеро после окончания срока оказались на политической обочине. Двое погибли насильственной смертью (взрыв бомбы в 1981, крушение вертолета в 2024). Единственное исключение — Али Хаменеи, который впоследствии стал верховным лидером.

Исключением может стать Хасан Рухани, центристский президент Ирана с 2013 по 2021 год, заслугой которого считается подписание ядерной сделки между Ираном и Западом в 2015 году, из которой Дональд Трамп вышел в первую свою каденцию в 2018 году, и которую хотел бы восстановить нынешний президент-реформатор Масуд Пезешкиан.

События 2024 года изменили баланс сил не только на Ближнем Востоке, но и внутри самого Ирана. Израиль существенно ослабил ХАМАС и «Хезболлу» — иранскую «ось сопротивления», а падение режима Асада в Сирии стало последним гвоздем в гроб этой оси. Внешняя политика Хаменеи теперь лежит в руинах. Да еще к власти в США вернулся Дональд Трамп, который может и реализовать свои угрозы Ирану. И все это в сочетании с внутриполитическими разногласиями между реформаторами и консерваторами и социально-экономическими проблемами может серьезно пошатнуть муллократическую власть.

Поэтому Верховный лидер аятолла Хаменеи вынужден лавировать. Так, после гибели консервативного президента Ибрахима Раиси в вертолетной катастрофе в мае Хаменеи пришлось не только разрешить реформатору Масуду Пезешкиану баллотироваться на пост президента, но и позволить ему выиграть выборы. Спустя годы реформаторы вновь получили доступ к верховной иранской власти. Министр иностранных дел в правительстве Рухани — Джавад Зариф даже занял пост вице-президента Пезешкиана по стратегическим вопросам. Хаменеи просигнализировал о своей возможной готовности соблюдать условия по борьбе с отмыванием денег, установленные парижской Группой разработки финансовых мер борьбы с отмыванием денег.

Сам Рухани снова в центре внимания, выступает с речами и защищает свое пребывание у власти. В последние несколько месяцев он неоднократно жаловался на то, что его администрация могла бы напрямую взаимодействовать с Трампом, но ей не дали этого сделать.

Рухани призвал к «конструктивному взаимодействию с миром», что на языке режима означает переговоры с США в интересах облегчения санкций. Он также призвал «прислушаться к воле большинства народа» и провести более свободные выборы. Эти заявления сделали его объектом новых нападок со стороны сторонников жесткой линии, таких как Саид Джалили, который проиграл Пезешкиану выборы.

Рухани выступает от имени той части иранского истеблишмента, которая отвергает сабельные выпады Хаменеи против США и Израиля, руководствуясь прагматическими соображениями.

Он во многом является политическим наследником аятоллы Акбара Хашеми Рафсанджани, некогда могущественного бывшего президента, который в конце концов перессорился с Хаменеи и умер в 2017 году. Рафсанджани и Рухани часто сравнивают с покойным китайским лидером Дэн Сяопином. Они стремились превратить Иран из идеологически антизападного государства в технократическое, с прагматичной, даже ориентированной на Запад внешней политикой.

Во время своего президентства Рухани совершил государственные визиты во Францию и Италию и был обвинен в пренебрежении связями Ирана с Китаем и Венесуэлой. В его кабинете было много технократов с американским образованием, а его администрация пыталась закупать самолеты Boeing американского производства.

Прагматичную программу развития Рухани в той или иной степени разделяют не только реформаторы, но и многие влиятельные консерваторы, включая братьев Лариджани (богатый клерикальный клан, в который входят несколько бывших высших чиновников), бывшего спикера парламента Али Акбара Натека Нури, бывшего министра внутренних дел Мостафу Пурмохаммади и даже нынешнего спикера парламента Мохаммада-Багера Калибафа (который в течение многих лет был высшим командиром Корпуса стражей исламской революции), утверждает
The Atlantic.

Нынешняя слабость и отчаяние Ирана дают Рухани и его союзникам возможность вернуть власть. Это может поставить их в выгодное положение в тот неизбежный момент, когда Хаменеи умрет и нужно будет выбрать следующего верховного лидера.

Издание с осторожностью предрекает искусному политику Рухани, которому удавалось во время своего двусрочного президентства благодаря приобретенным навыкам во время десятилетий службы на высших должностях в органах безопасности, прежде чем стать президентом, без страха противостоять конкурирующим центрам власти, таким как Корпус стражей исламской революции, возможное восшествие на престол Хаменеи.

В начале 2000-х годов он возглавил первую иранскую команду по ядерным переговорам, заслужив прозвище «дипломатический шейх». В середине 1980-х годов Рухани возглавлял переговорную группу, которая встречалась с советником президента Рональда Рейгана по нацбезопасности Робертом Макфарлейном в рамках сделки «оружие в обмен на заложников», известной в США как «Иран-контрас».

Шансы у него есть. По словам одного консервативного бывшего чиновника, которые приводит The Atlantic, Рухани — главный кандидат на то, чтобы сменить Хаменеи на посту верховного лидера. Высокопоставленный священнослужитель и бывший член парламента от реформистов отметили, что удача Рухани растет, но они отказались предсказать, сможет ли он стать верховным лидером. Потому как сторонники жесткой линии контролируют парламент и многие другие органы власти, и пока достаточно сильны.

Однако, вероятно, в сложившейся ситуации режим будет стремиться к сделке с США независимо от того, кто находится у власти. Даже если Моджтаба Хаменеи, сын лидера, известный своими связями с силовыми структурами, сменит своего отца, — он тоже будет вынужден придерживаться линии развития, считает Фатемех Хагихатжу, бывший депутат парламента от реформаторов, ныне активистка, живущая в Бостоне.

И, если новая администрация Трампа предпочтет прагматизм и нормализацию отношений, можно будет бескровно преодолеть сопротивление режима к развитию.

Ситуация кажется созревшей для перемен, но пока Хаменеи по инерции продолжает свои яростные антиамериканские речи. Так, 8 января он вновь обрушился на США как на империалистическую державу и пообещал, что Иран продолжит «поддерживать сопротивление в Газе, на Западном берегу, в Ливане и Йемене». Он раскритиковал «тех, кто хочет, чтобы мы вели переговоры с США… и чтобы их посольство находилось в Иране».

Аятолла Хомейни, лидер иранской исламской революции, в 1988 году тоже обещал продолжить борьбу и «испить из чащи с ядом», отказываясь от прекращение огня с Ираком, пока не свергнет Саддама Хусейна, но ему пришлось пойти на попятную по настоянию Рафсанджани и Рухани.

Пришла очередь Хаменеи выпить свою чашу с ядом и уступить иранским прагматикам.