Добили Имран Хана, а с ним и надежду… идущие против ветра Haqqin

Бывший премьер-министр Пакистана Имран Хан в пятницу, 17 января был приговорен к 14 годам тюремного заключения, а его жена Бушра Биби - к семи годам.

«Имран Хан должен сидеть!» - таков даже не девиз, а жизненный принцип нынешних правящих элит Пакистана. 14-летний срок для 72-летнего экс-премьера сравним разве что с пожизненным. И даже если он выйдет на свободу после его отбытия, то 86-летний старик, которым он станет – уже навряд ли будет представлять какую-то угрозу правящим кланам Шарифов и Бхутто.

16 января Омар Аюб Хан, лидер оппозиции и член партии «Пакистан Техрик-и-Инсаф» (PTI) вручил Аязу Садику, спикеру Национальной ассамблеи страны, проект соглашения, в котором содержались предложения по преодолению тупика, возникшего в стране после конфликта, возникшего между правительством и самой популярной партией страны. И, заодно, жесткого политического кризиса, охватившего Пакистан.

Спасет ли Трамп своего друга - Имран Хана?!

Предложения, кстати, были весьма взвешенными и умеренными и совершенно не выглядели ультиматумом. Что отметил и сам Аяз Садик, который долго благодарил Аюб Хана за взвешенность и желания разрядить ситуацию. А спустя 24 часа суд назначил Имран Хану срок длиной в 14 лет и штраф в 1 миллион пакистанских рупий, что составляет 3500 долларов США. А его жене – в половину меньшие и срок, и штраф.

Тем самым дав понять пакистанскому обществу, что нет хуже преступления чем покушение на устои. То есть – на власть правящих кланов, которую они считают пожизненной. И допускать к ней «чужаков», несистемных игроков со стороны, совершенно не собираются, расправляясь с ними любыми средствами.

Против Имран Хана после отставки было возбуждено около 70 (прописью - семидесяти) уголовных дел. До суда дошли только три - продажа государственных подарков, разглашение государственной тайны и незаконный брак, которые в январе прошлого года были отправлены на доследование, а Имран Хан, вопреки сложившейся в Пакистане судебной практике, остался в заключении.

Всего год потребовался на расследование дела Имран Хана и его супруги, была собрана «доказательная база» и состоялся суд, пусть и с процессуальными нарушениями, который и вынес приговор

Но доследование не может длиться бесконечно, и чем больше оно длилось – тем яснее становилось, что и эти дела не имеют судебной перспективы, и приговор по ним будет оправдательным. И тогда «внезапно» возникло дело, связанное со злоупотреблением властью и коррупцией в рамках проекта Хана Университета Аль-Кадир, который супруги Хан планировали создать как университет для малоимущих.

И тут начались чудеса. Неповоротливая пакистанская судебная система, которая может десятилетиями расследовать эпизоды коррупции членов правящего клана, внезапно оживилась и проявила какую-то фантастическую оперативность. Всего год потребовался на расследование дела Имран Хана и его супруги, была собрана «доказательная база» и состоялся суд, пусть и с процессуальными нарушениями, который и вынес приговор.

Видимо, пакистанские элиты вынесли урок из всеобщих выборов 2024 года, когда Имран Хан хоть и находился под арестом – но это совершенно не помешало его сторонникам выиграть их с разгромным для партий правящих кланов счетом. И лишь немного им не хватило для того, чтобы набрать большинство, необходимое для формирования правительства. Но кто сказал, что такое не произойдет в следующую каденцию – и тогда Хан выйдет на свободу.

Поэтому единственный выход – законопатить его надежно и надолго, полностью изолировать от участия в политической борьбе. Повесить на него ярлык «коррупционера» не получилось, пакистанцы в большинстве своем в это не поверили, а вот упечь его за решетку в статусе этакой «железной маски», содержать в глухой изоляции, при этом шантажируя находящейся в заключении женой – почему бы и не попробовать.

«Внезапно» возникло дело, связанное со злоупотреблением властью и коррупцией в рамках проекта Хана Университета Аль-Кадир, который супруги Хан планировали создать как университет для малоимущих

Имран Хан по-прежнему остается самым популярным политиком в Пакистане. В стране не могут забыть, его слова 2018 года о том, что свою задачу он видит в том, чтобы превратить Пакистан из страны с «небольшой группой богатых и морем бедных» в «пример справедливой системы для всего мира, того, как должно в реальности выглядеть исламское государство всеобщего благосостояния».

Имран Хан дал пакистанскому обществу то, что оно так давно жаждало – надежду. На лучшую жизнь. На социальные перспективы. На то, что сложившуюся десятилетиями в Пакистане систему правления нескольких кланов можно изменить. И этого оно забыть не может. Ни Хану, ни тем, кто законопатил его за решетку на 14 долгих лет.

Но сейчас у него появился шанс. Дональд Трамп, всегда относился к нему с симпатией – как и с откровенным недоверием, даже с презрением к старым пакистанским элитам. И наверняка приложит усилия к тому, чтобы его союзник в Пакистане вернулся на лидирующие позиции. Что дает надежду, что об Имран Хане как лидере нового Пакистана, мы еще услышим.