Французская школа выходит на улицу

Социальные проблемы обернулись массовыми протестами

Еще недавно французское руководство охотно рассуждало о европейской солидарности, правах человека и необходимости поучать другие страны тому, как следует строить социальное государство. Теперь все громче эти вопросы звучат внутри самой Франции - причем уже не на политических дебатах, а на улицах.

Протесты французских лицеистов, начавшиеся с требований увеличить ресурсы школ, решить проблему нехватки учителей и улучшить условия обучения, за несколько дней превратились в масштабную общенациональную мобилизацию. В четверг, 1 октября, к школьникам присоединились студенты, а в ряде городов мирные акции сопровождались столкновениями с полицией, поджогами и повреждением общественной инфраструктуры.

По данным французского МВД, только 1 октября были задержаны 1949 человек, 305 полицейских и жандармов получили ранения. В общей сложности протест затронул 1027 учебных заведений, в 222 из них были организованы блокировки. Министерство образования сообщило о 170 пострадавших учащихся и 65 сотрудниках системы образования.

Особенно напряженной ситуация оказалась в Лилле, Париже и ряде коммун столичного региона. В разных городах участники акций перекрывали входы в учебные заведения, поджигали мусорные контейнеры, повреждали инфраструктуру. В отдельных случаях объектами нападений становились сотрудники школ и экстренные службы. Сообщалось также о пожарах и других инцидентах непосредственно на территории учебных заведений.

Однако сводить происходящее исключительно к действиям радикальных активистов было бы неправильно. За уличными столкновениями стоит вполне конкретный социальный конфликт, который формировался далеко не за одну неделю.

Первоначальные требования протестующих касаются вполне приземленных вещей: нехватки преподавателей, отсутствия полноценной замены заболевших учителей, переполненных классов, состояния школьных зданий, продолжительности учебного дня и общей нагрузки на учащихся. К ним добавились претензии к системе поступления в вузы и давлению, которое испытывают выпускники в рамках Parcoursup.

Эти проблемы возникли не вчера и не могут быть автоматически приписаны одному решению правительства. Но нынешняя волна протестов пришлась на период, когда французские власти вынуждены одновременно сокращать расходы и объяснять обществу необходимость бюджетной дисциплины.

В этом, пожалуй, парадокс нынешней ситуации.

В феврале французское Министерство образования отчиталось об увеличении бюджета ведомства на 2026 год на €200 млн и создании почти 5900 дополнительных рабочих мест. Власти также заявили о снижении среднего количества учеников в классе и расширении штата специалистов, работающих с детьми с особыми потребностями.

Но одновременно в бюджетных планах фигурировало сокращение более 4000 штатных учительских должностей. На практике распределение кадров на 2026 год предусматривало сокращение более чем на 2200 ставок в начальной школе и более чем на 1800 в колледжах и лицеях.

Правительство объясняет кадровые решения прежде всего демографическим спадом, дескать, число школьников во Франции сокращается. Однако для родителей, учителей и самих учащихся подобная аргументация не отменяет другой реальности - если преподавателя нет в классе, демографическая статистика не решает проблему конкретного ребенка.

Этот разрыв между официальными бюджетными показателями и повседневным опытом системы образования становится одним из факторов нынешнего недовольства.

Школьный кризис вписывается в более широкий спор о результатах социальной и бюджетной политики последних лет. Европейская комиссия в своей оценке Франции в 2026 году отметила, что при росте занятости риск бедности и социальной исключенности в стране в последние годы увеличился, а особенно заметной проблемой стало распространение бедности среди работающих, в том числе семей с детьми.

Это важный контекст для оценки наследия периода Эмманюэля Макрона. Французский президент сохраняет значительное влияние на политическую повестку, однако текущую реакцию правительства на протесты осуществляет кабинет премьер-министра Себастьена Лекорню.

Претензии к социальной политике периода Макрона давно стали частью внутренней французской дискуссии. Оппозиция и профсоюзы неоднократно критиковали курс на бюджетную экономию, реформы государственного сектора и сокращение отдельных видов расходов. В образовательной сфере спор особенно остро проявился при подготовке бюджета-2026: одни представители власти говорили об увеличении общего финансирования, тогда как профсоюзы указывали на сокращение штатных педагогических должностей.

Поэтому нынешняя мобилизация выглядит шире, чем обычный спор школьников с Министерством образования. Лицей стал местом, где сошлись вопросы качества государственных услуг, кадровой политики, бюджетных ограничений и перспектив молодежи.

В четверг протест вышел и на университетский уровень. Около 30 кампусов присоединились к движению. Студенческие организации требуют дополнительных средств для образования, полноценной замены отсутствующих преподавателей и улучшения условий обучения.

На этом фоне власти все чаще говорят уже не только о социальных требованиях, но и о политическом факторе. На закрытом совещании правительства французские спецслужбы связали эскалацию протестов с активностью партии «Непокоренная Франция» (LFI) и связанных с ней радикальных активистов. LFI отвергла эти обвинения, заявив, что правительство само способствует обострению ситуации своей реакцией на протесты.

Впрочем, образовательный конфликт оказался втянут в более широкое политическое противостояние. Правительство и представители правого лагеря обвиняют левую оппозицию в использовании протестов, тогда как LFI выступает в защиту требований молодежи и критикует действия сил правопорядка.

Особенно показательным становится решение властей перевести часть школьников на дистанционное обучение. В пятницу, 2 октября, очные занятия были отменены более чем в 400 учебных заведениях из соображений безопасности.

Тем временем правительство объявило о встречах с представителями учащихся, родителей и работников образования. Более того, власти уже пошли на один конкретный шаг назад, отменив предусмотренную проектом бюджета плату за обучение для части студентов, не имеющих стипендий.

Это показывает, что у происходящего есть не только силовое измерение. У протестующих существуют требования, которые власти вынуждены рассматривать по существу.

Для Парижа нынешняя ситуация особенно неудобна еще и потому, что французское руководство традиционно претендует на особую роль в обсуждении социальных и политических стандартов за пределами страны.

Но у собственной молодежи сегодня вопросы куда прозаичнее внешнеполитической риторики: будет ли в классе учитель, не окажется ли класс переполненным, в каком состоянии находится школа и насколько государство готово вкладываться в образование.

При этом важно разделять две составляющие нынешнего кризиса. Социальные требования учащихся и работников образования - это одно. Насилие, нападения на сотрудников, поджоги и столкновения с полицией - другое. Первые требуют политических и бюджетных решений, вторые становятся вопросом общественной безопасности и правоохранительной реакции.

Проблема французских властей заключается в том, что эти два процесса теперь развиваются одновременно.

То, что начиналось с требований лицеистов решить проблему нехватки преподавателей и улучшить условия обучения, за несколько дней приобрело национальный масштаб. Присоединение студентов, массовые блокировки, тысячи задержаний и сотни пострадавших показали, насколько быстро социальное недовольство способно выйти за пределы отдельной отрасли.

И в этом смысле нынешние события становятся для Франции своеобразной проверкой на прочность собственной социальной модели. Пока Париж продолжает искать баланс между бюджетной экономией, сохранением государственных услуг и обеспечением порядка, французская молодежь уже предъявляет счет за то, как эти решения отражаются на ее повседневной жизни.