Глобальный проект влияния: что скрывается за фасадом Русских домов ОБЗОР

Российская сторона заявляет о готовности искать «взаимоприемлемые развязки» для скорейшего возобновления работы Русского дома в Баку. Как передает Vesti.az, об этом накануне в интервью РИА Новости сообщил директор Четвертого департамента стран СНГ МИД России Михаил Калугин, подчеркнув, что Москва намерена продолжать контакты по линии внешнеполитических ведомств, в том числе по гуманитарной повестке.

В Баку эту тему воспринимают иначе. Для Азербайджана вопрос Русского дома давно перестал быть сугубо культурным и давно вышел за рамки дискуссий о языковых курсах, концертах или литературных вечерах. Закрытие Русского дома в столице Азербайджана было не политической демонстрацией и не жестом недружественности, а логичным итогом накопленного опыта наблюдений за тем, как подобные структуры работают по всему миру — под вывеской культуры, но с куда более широкими и зачастую токсичными задачами.

Формально «Русские дома», находящиеся под управлением Россотрудничество, позиционируются как центры продвижения русского языка, культуры и гуманитарного сотрудничества. Именно так они десятилетиями представлялись принимающим странам. Концерты классической музыки, детские кружки, шахматные турниры, олимпиады по математике, литературные чтения, языковые клубы — этот внешний антураж создавал образ безобидных культурных площадок.

Однако за этой оболочкой давно сформировалась иная, куда более жесткая инфраструктура. Глава Россотрудничества Евгений Примаков публично сформулировал ключевой принцип работы сети, заявив, что «снаряды и учебники взаимозависимы». Эта фраза стала фактически программной: гуманитарная деятельность напрямую увязывается с военными и геополитическими целями российского государства.

Сегодня под управлением Россотрудничества действует 87 «Русских домов» в 72 странах мира. Их деятельность все чаще выходит за рамки культурного обмена и превращается в инструмент нормализации войны, оправдания агрессии против Украины и формирования лояльной информационной среды за рубежом.

Один из ключевых элементов этой работы — системная и целенаправленная работа с журналистами и молодежью. В 2024 году «Русские дома» в ряде африканских стран объявили набор на онлайн-курсы «международной журналистики» от RT. В рекламных материалах западные СМИ представлялись как источник манипуляций, а участникам предлагалось «перейти к альтернативной точке зрения» и фактически встроиться в медийную экосистему российского государственного вещателя.

Аналогичные офлайн-мероприятия проходили в Джакарте, где сотни журналистов из стран Юго-Восточной Азии обучались «стандартам» RT. Логическим продолжением таких программ стали пресс-туры в оккупированные регионы Украины, призванные закрепить нужную интерпретацию происходящего.

Показательно, что подобная практика применялась и в Баку. Так, 14 марта 2024 года в Русском доме в Баку была анонсирована «Школа журналистики и новых медиа газеты „Комсомольская правда“». Под академическим названием «Особенности современной журналистики в период мирового кризиса» предлагался однодневный медиадень с лекциями и мастер-классами от представителей одного из ключевых российских пропагандистских медиа. В программе — разговоры о «границах дозволенного», «этическом кодексе» журналиста, борьбе с фейками и работе с громкими темами в соцсетях. Формально речь шла о профессиональном обмене опытом, однако сам состав спикеров и институциональная принадлежность проекта ясно указывали на иную задачу — формирование лояльного к российской информационной повестке профессионального сообщества за пределами РФ.

В ту же логику укладывались и другие мероприятия Русского дома в Баку, включая торжественные приемы по случаю Дня российской печати с вручением грамот и благодарностей журналистам русскоязычных СМИ в Азербайджане. На первый взгляд — жест внимания к профессии, на практике — выстраивание сети контактов и мягкое вовлечение местных медиа в орбиту российского гуманитарного и информационного влияния. Именно такие, на первый взгляд «безобидные» инициативы и стали для азербайджанской стороны одним из аргументов в пользу пересмотра роли и формата деятельности Русского дома в стране.

Не менее активно «Русские дома» используются для демонстрации пропагандистского кино. В разных странах на их площадках показывались фильмы, прославляющие аннексию Крыма, оправдывающие войну на Донбассе или продвигающие тезисы о «враждебном Западе» и «многополярном мире». При этом альтернативные точки зрения, жертвы российской агрессии или независимые журналисты в этих нарративах полностью отсутствуют.

Эта линия особенно наглядно проявлялась в кинопрограммах, которые Русский дом в Баку системно выстраивал в 2024–2025 годах. Речь шла не просто о показе военного или исторического кино, а о тщательно отобранном контенте с жестко заданной интерпретацией событий, где документальность служила прикрытием для пропагандистского нарратива.

Так, 21 февраля 2024 года в Русском доме в Баку прошел показ фильма «Операция Украина. Одурманенные Бандерой» в рамках II Международного фестиваля документального кино RT. Док: Время Героев. С приветственным словом к зрителям обратился руководитель Русского дома Ирек Зиннуров. Сам фильм был выстроен в жанре псевдоисторического расследования, где националистическое движение в Украине трактовалось исключительно через призму советских и постсоветских пропагандистских клише. Зрителю предлагалась версия, согласно которой украинский национализм является прямым продолжением нацистских формирований времен Второй мировой войны, а современная Украина — их идеологическим наследником. В качестве экспертов выступали военные комментаторы, историки и журналисты, последовательно отстаивавшие тезис о «возрождении нацизма» и прямой ответственности Запада за происходящее.

В тот же день мероприятие было дополнено презентацией книг Михаила Григорьева «Украинские преступления против человечности (2022–2023)» и «История Украины». Издания представлялись как научно-документальные, основанные на материалах Международного общественного трибунала по преступлениям украинских неонацистов и Фонда исследования проблем демократии. При этом альтернативные точки зрения, международные правовые оценки или позиции независимых исследователей в рамках презентации не рассматривались. Формально речь шла о борьбе с «фальсификацией истории», по сути — о закреплении единственно допустимой версии событий. В числе гостей присутствовали представители посольства России и организаций соотечественников, что подчеркивало институциональный, а не частный характер происходящего.

28 мая 2024 года в Русском доме в Баку состоялся показ художественного фильма «Праведник» режиссера Сергей Урсуляк. Картина рассказывает историю офицера Красной армии Николая Киселева, который в 1942 году вывел из оккупированных районов Беларуси более двухсот евреев, спасая их от уничтожения. Сам сюжет, основанный на реальных событиях, и присвоение Киселеву звания Праведника народов мира после смерти не вызывают вопросов. Однако и этот показ был встроен в общий контекст мемориальной и исторической политики, где акцент делался исключительно на советской версии войны, без какого-либо диалога о более широких, сложных и трагических аспектах истории ХХ века. Мероприятие было организовано совместно с посольством России, а права на показ предоставили государственные структуры — «Роскино» и Фонд кино, что вновь подчеркивало официальный характер культурной инициативы.

Наряду с этим Русский дом в Баку регулярно становился площадкой для демонстрации документальных фильмов, посвященных Донбассу. В июне 2024 года, к примеру, был показан фильм «Юные волонтеры Донбасса», рассказывающий о роли молодежи в условиях конфликта. Подобные ленты фокусируются на гуманитарной стороне происходящего, однако подают ее исключительно через российскую оптику, избегая обсуждения причин войны, статуса территорий и ответственности сторон. В январе 2025 года в рамках проекта «Дни короткометражного кино» демонстрировались фильмы из серии «Возвращение домой», также выстроенные вокруг нарратива «освобождения» и «возвращения», без попытки критического осмысления или представления альтернативных голосов.

В совокупности эти кинопоказы формировали устойчивую информационную среду, где культура и документальное кино использовались не как пространство для дискуссии или осмысления сложного прошлого и настоящего, а как инструмент закрепления политически удобной картины мира. Именно этот накопленный опыт — когда гуманитарные форматы последовательно превращаются в канал трансляции внешнеполитических и идеологических установок — и стал для Азербайджана одним из ключевых факторов переоценки роли Русского дома и причин, по которым его деятельность перестала восприниматься как нейтральная культурная миссия.

Отдельное направление — массовые акции и флешмобы. После начала полномасштабной войны против Украины сеть «Русских домов» запустила кампанию #StopHatingRussians, где подменялось понятие ответственности за войну разговором об «отмене русской культуры». Эти акции сопровождались постановочными видеороликами и активным вовлечением местной молодежи.

Особое внимание уделяется детям и подросткам. Олимпиады, творческие студии, конкурсы, программы поступления в российские вузы, а также проект «Здравствуй, Россия!» — все это используется для формирования лояльной аудитории с раннего возраста. При этом символика, такая как георгиевские ленты, давно утратившая нейтральный исторический контекст и ставшая маркером войны против Украины, активно внедряется даже в школьные мероприятия.

Еще одна чувствительная тема — нормализация аннексии Крыма. В разных странах «Русские дома» организовывали мероприятия, посвященные «воссоединению» полуострова с Россией, рекламировали викторины с призами в виде поездок в Крым, тем самым вовлекая иностранцев в легитимацию оккупации.

Отдельные кейсы вызывают особую обеспокоенность. В Белграде Русский дом стал центром антинатовской пропаганды, эксплуатируя память о бомбардировках Югославии. В Африке, по данным международных СМИ, структуры Россотрудничества использовались как хабы для вербовки, в том числе в интересах ЧВК «Вагнер». Еще ранее западные спецслужбы указывали на использование культурных площадок как прикрытия для разведывательной деятельности.

Именно этот глобальный контекст и стал ключевым для решения Баку. Азербайджан исходит из принципа суверенитета и прозрачности: любая иностранная структура, действующая на территории страны, должна строго соблюдать национальное законодательство и не заниматься деятельностью, выходящей за заявленные гуманитарные рамки. Опыт других государств показал, что «Русские дома» слишком часто становятся элементом политического и информационного давления.

После начала полномасштабной войны против Украины «Русские дома» были закрыты или приостановили работу в ряде стран Восточной и Южной Европы — в Словении, Словакии, Хорватии, Румынии, Черногории, Северной Македонии, а также в Великобритании, Сирии и Азербайджане. В Молдове решение о закрытии было принято, но реализация отложена. Этот список — не совпадение, а отражение осознания рисков.

В этом контексте разговоры о «скорейшем запуске» Русского дома в Баку воспринимаются не как гуманитарная инициатива, а как попытка вернуть инструмент влияния, который Азербайджан сознательно вывел за пределы своего публичного пространства. Для Баку вопрос не в культуре — азербайджанское общество открыто к культурному обмену, — а в недопустимости использования культуры как прикрытия для пропаганды войны, вмешательства и идеологической экспансии.

Именно поэтому позиция Азербайджана по Русскому дому остается последовательной и прагматичной: гуманитарное сотрудничество возможно лишь тогда, когда оно не превращается в продолжение «учебников и снарядов» одной и той же политики.