Государственный расизм как модель политики Индии

В XXI веке, когда расизм и колониализм официально считаются пережитками прошлого, Индия демонстрирует практики, которые по сути мало отличаются от методов классических колониальных режимов.

Под прикрытием демократической риторики, борьбы с экстремизмом и защиты национальной безопасности индийское государство создало систему внутреннего подавления, направленную против национальных и религиозных меньшинств. Сикхи, мусульмане, христиане и коренные этнические группы становятся объектами системной дискриминации, насилия и правового произвола, который носит не эпизодический, а структурный характер.

Проведение в Баку международной конференции «Расизм и насилие в отношении сикхов и других национальных меньшинств в Индии: современные реалии» стало важным событием, позволившим вынести проблему за пределы внутреннего индийского дискурса. Участие представителей сикхских общин из Канады, Великобритании и США, экспертов аналитических центров, ученых и людей, пострадавших от репрессивной политики индийских властей, показало, что речь идет о кризисе, затрагивающем не только Индию, но и международную систему защиты прав человека.

Несмотря на постколониальную риторику, Индия воспроизводит колониальные методы управления внутри собственных границ. Власть использует жесткую централизацию, милитаризацию регионов с «неудобным» населением, подавление культурной и политической автономии, а также криминализацию коллективной идентичности. Это позволяет говорить о внутреннем колониализме, при котором доминирующая группа навязывает свою модель идентичности и лояльности, используя государственное насилие как инструмент контроля.

Сикхская община является наглядным примером такого подхода. Историческая травма 1984 года, включая операцию в Золотом храме и последовавшие массовые убийства сикхов, до сих пор не получила ни полноценной правовой оценки, ни справедливого возмещения. Безнаказанность виновных стала фундаментом для формирования устойчивой модели насилия, при которой анти-сикхские репрессии перестали восприниматься как исключение. Сегодня это выражается в преследовании активистов, журналистов и правозащитников, произвольных арестах, а также трансграничном давлении на сикхскую диаспору. Любые формы политического самоопределения или апелляции к исторической памяти автоматически трактуются как экстремизм или угроза национальной безопасности.

В целом, государственный расизм в Индии носит многоуровневый характер и затрагивает широкий спектр этнических и религиозных групп. Он проявляется в избирательном применении закона, практике коллективного наказания и систематическом отказе в правовой защите. В этих условиях государство перестает быть нейтральным арбитром и превращается в активного участника процесса дискриминации, что напрямую противоречит международным обязательствам Индии в рамках Международного пакта о гражданских и политических правах, Международной конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации и Конвенции против пыток.

Антимусульманский расизм, язык ненависти и идеология хиндутвы

Особое место в системе государственного расизма занимает целенаправленно культивируемый антимусульманский дискурс, распространяемый не только маргинальными группами, но и высокопоставленными представителями правящей партии Бхаратия Джаната (BJP). Язык ненависти стал ключевым политическим инструментом, используемым для поляризации общества и мобилизации электората в рамках индуистской националистической идеологии. Эта поляризация носит не побочный, а системный характер и приносит прямые политические дивиденды правящей партии.

С момента прихода к власти в 2014 году премьер-министра Нарендры Моди положение мусульман и христиан значительно ухудшилось. То, что ранее считалось проблемной зоной, превратилось в репрессивную и системную практику. Уровень преступлений на почве ненависти и враждебных высказываний в отношении религиозных меньшинств достиг беспрецедентного уровня в истории современной Индии.

Антимусульманское насилие проявляется в особенно жестоких формах. Мусульман линчуют по подозрению в употреблении говядины или перевозке скота - обвинениям, которые в условиях индуистского национализма становятся достаточным основанием для внесудебной расправы. Эти акты насилия сопровождаются сносом мусульманской недвижимости, нападениями на мечети и другие места поклонения, а также принятием дискриминационных законов, направленных на вытеснение мусульман из общественного и правового пространства. Подобные действия демонстрируют классические признаки государственного расизма, при котором насилие против определенной группы нормализуется и оправдывается на уровне политического дискурса.

Законодательная сфера также используется как инструмент дискриминации. В ряде штатов были приняты законы, основанные на конспирологических теориях, таких как «любовный джихад» и «земельный джихад». Эти концепции не имеют юридического обоснования, однако применяются для криминализации межрелигиозных браков, экономической активности мусульман и повседневных социальных практик. Фактически речь идет о переводе мусульманской идентичности в зону постоянного подозрения и угрозы.

Идеология хиндутвы играет ключевую роль в легитимации антимусульманского расизма и де-факто стала неформальной государственной доктриной. В ее рамках индуистская идентичность провозглашается нормой и эталоном гражданства, тогда как все остальные формы идентичности рассматриваются как вторичные. Это приводит к тому, что насилие в отношении меньшинств перестает восприниматься как чрезвычайное явление и все чаще трактуется как «защита общества» или «национальных интересов».

Язык ненависти связывает все эти элементы в единую систему. Согласно данным India Hate Lab (CSOH), в 2023 году было зафиксировано 668 высказываний официальных лиц на почве ненависти, а в 2024 году их количество выросло на 74,4% и достигло 1165. Этот резкий рост демонстрирует целенаправленное воздействие политической риторики сверху и глубокую социальную поляризацию, создавая благоприятную среду для дальнейшего воспроизводства насилия и дискриминации.

Кашмир, милитаризация и внутренний колониализм

Наиболее откровенное проявление государственного расизма в Индии наблюдается в Кашмире. За последние шесть лет регион оказался в условиях фактического чрезвычайного режима. В 2019 году индийские власти в одностороннем порядке отменили полуавтономный статус Джамму и Кашмира, после чего началось массовое подавление гражданских прав и свобод. Свобода слова была практически уничтожена, журналисты и активисты подверглись арестам, а независимое гражданское общество оказалось парализованным.

Репрессии против кашмирских и индийских мусульман в целом не являются спонтанными вспышками насилия. Они являются результатом организованного и идеологически мотивированного процесса, за которым стоит индуистский национализм и правящая партия. Важную роль играют аффилированные с BJP структуры: Раштрия Сваямсевак Сангх (РСС) и ее боевые отделения - Вишва Хинду Паришад, Баджранг Дал, Шри Рам Сена. Эти группы распространяют язык ненависти, участвуют в мобилизации радикальных элементов и в ряде случаев прямо или косвенно вовлечены в насильственные инциденты. Во многих случаях эта деятельность осуществляется при попустительстве или прямой поддержке государства, что окончательно стирает грань между радикальным активизмом и официальной политикой.

Поляризация дополнительно усиливается постоянным обновлением образа Пакистана как внешнего врага. Риторика национальной безопасности используется для оправдания репрессий и мобилизации общества вокруг ультранационалистической повестки. Нынешнее правительство эксплуатирует этот дискурс интенсивнее, чем предшественники, с серьезными последствиями для жителей приграничных районов и Кашмира, где внутренний и внешний «враг» сознательно сливаются в единый образ угрозы.

Внешнеполитическая проекция внутреннего конфликта

Кашмирский вопрос также иллюстрирует, как внутренний конфликт Индии переносится на международную арену. Последовательная и принципиальная позиция Пакистана по Кашмиру, а также справедливая поддержка со стороны Азербайджана, основанная на нормах международного права и резолюциях ООН, воспринимаются индийским руководством как вызов. В ответ Индия активизирует военно-техническое сотрудничество с Арменией, что носит не только коммерческий, но и политизированный характер. Поставки вооружений Еревану демонстрируют противодействие государствам, которые поддерживают Пакистан и критикуют силовой курс Нью-Дели в отношении кашмирского населения.

Такой подход отражает кризис индийской внешней политики: внутренний конфликт переносится на международную арену, усиливая региональную нестабильность и демонстрируя двойные стандарты. Политика Индии подчеркивает идеологический и репрессивный характер ее действий, в то время как позиция Азербайджана и Пакистана остается последовательной и основанной на принципах международного права.

Современные реалии показывают, что расизм и насилие в отношении сикхов, мусульман и других национальных меньшинств в Индии не являются временными отклонениями, а представляют собой институционально оформленную государственную стратегию.

Отсутствие жесткой реакции международного сообщества, обусловленное геополитическими и экономическими интересами, лишь способствует закреплению этих практик. Именно поэтому международные инициативы, подобные конференции в Баку, имеют решающее значение: они становятся механизмом противодействия нормализации государственного расизма и важным шагом к международной солидарности с жертвами дискриминации.

Без признания структурного характера расизма, без отказа от колониальной логики управления и без реальной ответственности за совершенные преступления любые заявления о демократичности и плюрализме индийского государства остаются декларативными. Современные реалии требуют открытого и принципиального разговора о государственном расизме как одной из ключевых характеристик внутренней политики Индии - с тяжелыми последствиями как для самой страны, так и для международной системы защиты прав человека.