Имя войны Трамп меняет вывеску Пентагона

Пару дней назад в Пентагоне скребли стамесками и постукивали молотками. Это рабочие сбивали старые таблички и буквы и прибивали новые — с новым названием министерства. Обыденность самих действий еще больше подчеркивала глубину их содержания — слово «оборона» указом президента Дональда Трампа сменилось на «войну».

Любители громкого жеста скажут: «Вот так тихо пришла война» и, конечно, будут выглядеть нелепо – война-то никогда не уходила. В этом смысле указ Трампа – это акт огромной честности. Он, по сути дела, срывает маски не только с американской, но и в целом с мировой политики. Он официально легализует войну как средство достижения государственных интересов. Неофициально ничего не менялось с сотворения мира. 

Для справки: Министерство войны США было создано в 1789 году для управления Сухопутными войсками, ВМС и Корпусом морской пехоты. Это название использовалось более 150 лет – с первых лет после независимости от Великобритании и до 1947 года, когда его сменили на «Министерство обороны», чтобы подчеркнуть главную цель – предотвращение конфликтов. И действительно, в мире, поделенном двумя сверхдержавами на сферы влияния, не могло быть войн. В этом даже было, если угодно, некое высокомерие гегемонов – война казалось им слишком сильным словом для обозначения тех казусов, в которые подчас им самим приходилось вляпываться, пусть даже когда было очень больно.

После победы в холодной войне над единственным противником, «воевать» даже в проекте было уже не с кем, и Америка продолжала тихо-мирно «обороняться» от различных нехороших «антидемократических» группировок и стран.

А вот теперь уже военный министр Питер Хегсет вынужден признаться предельно откровенно: «Мы будем наступать, а не только обороняться. Максимальная смертоносность, а не вялая законность! Сила, а не политкорректность! Мы будем воспитывать воинов, а не только защитников».

Оставим в стороне ехидные вопрошания в духе: «А что, раньше вы не наступали?» Дело ведь не только в том, как было на самом деле, а в том, как война подавалась общественности. Операции в Ираке и Афганистане были представлены как защита безопасности США. А будущие военные действия будут объясняться интересами США, которые, естественно, не ограничиваются обороной. Название «Министерство обороны» означало, что ты никогда не бываешь зачинщиком войны. Мы, мол, только защищаемся. Есть «империи» и «оси зла», они хотят нашего исчезновения, а мы просто обороняемся от них, мы обороняемся от них даже тогда, когда нападаем на них, поскольку лучшая защита — это, как известно, нападение. 

Теперь же действия США отражают глобальные изменения, когда их гегемония оспаривается новой сверхдержавой, не желающей играть по старым правилам. Мир ждет большая встряска, международное право, ООН и другие институты прежнего порядка претерпят глубочайшие изменения. Возможно, американцам, чтобы быть уже до конца честными, следовало бы переименовать оборонное ведомство в Министерство большой войны.

Да, конечно, в первую очередь речь идет о Китае. Не случайно Трамп подписал свой указ через несколько дней после саммита ШОС и, главное, военного парада в Пекине. Нивелирование китайским руководством роли США в победе над Японией, а значит, и дезавуирование их статуса победителей и зачинателей нового мира явило собой, конечно, мощный вызов Америке. Китайцы как бы сказали: «Всё, чем вы были и являетесь, не более чем приснившийся вам сон, а наше отсутствие на мировой арене — всего лишь выпадение образа от случайного блика. Что такое несколько десятков лет по сравнению с вечностью, в которой себя мыслит Поднебесная!».

Возвращение Трампом военному ведомству его исторического имени стало символическим принятием этого вызова. По словам американского президента, новое название должно стать символом побед: «Это сигнал победы. Это послание всем – «мы очень сильны». Мы гораздо сильнее, чем кто-либо может себе представить. Мы выиграли Первую мировую войну, Вторую мировую. Мы выигрывали все до и между ними, а потом мы решили быть политкорректными и сменили название на Министерство обороны. Мы возвращаемся к Министерству войны!»

Эта ситуация интересна еще одним своим аспектом. До сих пор о Трампе принято было говорить как о человеке, обладающем психотипом бизнесмена, которому на органическом уровне противны любые войны. Сейчас Трамп доказывает, что он вполне себе воин. Правда, особо прозорливые комментаторы могут и тут заметить, что все происходит в рамках коммерции, что война для Трампа — это не более чем продолжение торговли, и что смена слов — это не более чем часть стратегии по принуждению контрагентов к сделке, и, вероятно, тоже будут правы.

Но есть нюанс. Что бы война ни значила лично для Трампа, сам факт переименования военного министерства станет триггером мощных сдвигов в сознании американского, да и в целом западного обывателя. Война для большей части жителей западных стран всегда была где-то на задворках внимания, досадной и временной нелепостью. Сейчас она вернулась в поле их зрения. Можно осторожно допустить, что даже война в Украине не потревожила умы американцев и европейцев так, как это сделает смена вывесок в Вашингтоне.

И это, пожалуй, главное, что можно сказать о том, что произошло в Пентагоне пару дней назад.