Иранский кризис и турецкая дипломатия Чалышкан и Хас на

Тема Ирана и нанесения Соединенными Штатами нового удара по этой стране по-прежнему присутствует в мировой повестке дня, находясь в центре внимания глав различных государств.

Так, недавно президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган в ходе телефонного разговора с Дональдом Трампом предложил главе Белого дома провести трехсторонний саммит по ситуации вокруг Ирана, возможно, в формате видеоконференции, что позволило бы снизить риски и ускорить переговорный процесс. Турецкий лидер при этом подчеркнул важность дипломатического подхода в условиях нарастающего кризиса и угрозы военного конфликта.

Есть ли шанс на то, что инициатива главы Турции поможет остановить эскалацию вокруг Ирана? На этот вопрос Caliber.Az отвечают турецкие политологи.

Так, специалист по международным отношениям Анкарского центра исследования кризисных ситуаций и политики ANKASAM Гёктуг Чалышкан считает, что предложение Эрдогана о проведении трехстороннего саммита по ситуации вокруг Ирана можно рассматривать как один из немногих дипломатических каналов, способных хотя бы частично нивелировать эскалацию и не доводить кризис до военного конфликта.

«Благодаря своим добрососедским отношениям с Исламской Республикой и институциональным связям с Вашингтоном в качестве страны — члена НАТО Турция является одним из немногих акторов, способных вынести на «безопасный стол переговоров» вопросы, которые обе стороны считают сложными для прямого обсуждения. Четкое заявление Анкары о несогласии с любым военным сценарием в отношении Ирана, а также ее решение включить иранский вопрос в специальную повестку дня Совета национальной безопасности страны свидетельствуют о том, что данная инициатива – это не просто жест, а часть более широкой стратегии по урегулированию кризиса. Разумеется, один саммит не решит глубоких структурных разногласий по поводу иранской ядерной программы и не положит конец дискуссиям о «смене режима», однако может выступить в качестве «тормозного механизма», особенно в плане снижения риска обострения ситуации из-за просчетов, случайностей или действий посредников. Одним словом, предложение Эрдогана не гарантирует полного предотвращения конфликта, но потенциально способно снизить угрозу эскалации и создать канал, по которому стороны смогут напрямую обсудить «красные линии», — сказал он.

По мнению политолога, усиливая давление на ИРИ, администрация Трампа тем самым посылает Тегерану сигнал следующего содержания: «Сядьте за стол переговоров, иначе вас ждет гораздо более жесткая атака». В свою очередь, заявления о «направляющейся к Ирану массивной армаде» и угрозы проведения операции еще более серьезной, чем в 2025 году, демонстрируют, что Белый дом намерен сохранить максимально жесткую переговорную позицию.

«Однако некоторые сообщения свидетельствуют о том, что Трамп не закрыл двери перед предложением Эрдогана о трехстороннем саммите, есть информация, что он «тепло к этому отнесся». Глава Белого дома может рассматривать такой формат в качестве возможности преобразовать политику «максимального давления» в де-факто переговорный процесс, что делает инициативу турецкого президента привлекательной, по крайней мере, с тактической точки зрения. Однако иранская сторона не желает вступать в переговоры до тех пор, пока звучат угрозы. В силу этого принятие или непринятие Трампом данного предложения будет зависеть от того, насколько Эрдоган сможет наладить неофициальные каналы связи и как Вашингтон будет балансировать между давлением и диалогом», — заявил Г.Чалышкан.

Между тем, по мнению турецкого эксперта-международника Керима Хаса, инициатива Реджепа Тайипа Эрдогана по организации трехстороннего саммита, предполагающая контакт между президентами США, Ирана и Турции в формате видеоконференции, что, по сути, равносильно встречи face to face, имеет огромное политическое значение.

«Иранский кризис открывает Турции широкое пространство для маневра, поскольку Анкара может играть ключевую посредническую роль как между Исламской Республикой и Западом в целом, так и, что особенно важно, между ИРИ и Соединенными Штатами. Для Турецкой Республики это редкая возможность закрепиться в статусе незаменимого регионального игрока», — отметил он.

Эксперт также подчеркнул, что давление США на Иран в последние месяцы носит беспрецедентный характер: «Идет очень интенсивный процесс: американские венные силы накапливаются вокруг страны, на это направление перебрасываются самолеты, корабли и военная техника. Насколько я понимаю, Дональд Трамп и его администрация сначала хотят реализовать модель, аналогичную венесуэльской, то есть, блокада, попытки экономически задушить Иран, препятствовавать движению его судов и таким образом фактически прекратить поставки иранской нефти на мировые рынки. Параллельно, возможно, рассматривается и вариант так называемой спецоперации.

Однако Исламская Республика — это не Венесуэла, где часть политической и военной элиты фактически предала Мадуро и сотрудничала с американцами, что позволило провести операцию в считанные часы и без больших потерь. В Иране все совершенно по-иному: и политическая, и военная элита в целом поддерживает нынешнюю власть. И если в Венесуэле достаточно было нейтрализовать одного лидера, то в Исламской Республике Соединенным Штатам пришлось бы вести операцию против целой системы — окружения Хаменеи, аятолл, иранских ястребов, КСИР. Это уже не легкая прогулка, а сценарий с огромным риском перерастания конфликта в масштабную войну».

По словам эксперта, подобная перспектива и заставляет турецкую сторону действовать максимально активно: «Для Анкары этот конфликт опасен напрямую. В случае затяжной войны Турция может столкнуться с гигантской волной мигрантов из Ирана, возможно, даже более серьезной, чем сирийская, поскольку в ИРИ проживает значительное тюркское население. Это может стать колоссальным ударом по турецкой экономике и социальной сфере. Именно поэтому Турецкая Республика выступает с инициативой посредничества. Кроме Анкары, и другие ключевые региональные игроки — Саудовская Аравия, Катар, ОАЭ — не заинтересованы в войне и сигнализируют об этом США, опасаясь, что Тегеран ответит ударами по расположенным на их территориях американским базам, что вновь погрузит регион в хаос».

Отдельно Керим Хас коснулся личности иранского президента Масуда Пезешкиана и стратегии Трампа: «Пезешкиан — не ястреб, он, скорее, голубь мира, человек более умеренных взглядов, чем власть аятолл. Мы смогли убедиться в этом во время протестов, когда он говорил о необходимости услышать народ, признавал ответственность властей за экономические проблемы и призывал к диалогу. Пезешкиан заинтересован в снижении эскалации.

Дональд Трамп, в свою очередь, не желает большой войны с Ираном, его цель не разрушить иранское государство, а сделать режим более управляемым и лояльным. Если этого можно добиться путем усиления позиции Пезешкиана и создания канала диалога через Турцию, то есть, в обход жестких ястребов, то это оптимальный вариант для Соединенных Штатов. Именно в этом, на мой взгляд, и заключается логика инициативы Эрдогана, у которой действительно есть шансы на успех», — резюмировал К.Хас.