История одного стрима: как Velizar оказался между популярностью и законом СИТУАЦИЯ/span>

В январе 2026 года в Азербайджане вступили в силу значительные изменения в Кодекс об административных правонарушениях и Закон об информации, направленные на ужесточение ответственности за публикацию материалов в интернете, которые открыто выражают неуважение к обществу, оскорбляют общественную мораль или содержат непристойный контент. За такие действия теперь предусмотрены штрафы от 500 до 1000 манатов, а при определенных обстоятельствах — административный арест до 30 суток.

Эти поправки предусматривают запрет на распространение в социальных сетях и интернет-ресурсах контента с нецензурной лексикой, непристойными жестами, демонстрацией частей тела, противоречащими национальным моральным ценностям, а также откровенно провокационных материалов, которые могут негативно влиять на подростков и молодежь. Применение подобных санкций должно происходить в рамках новой нормы о «мелком хулиганстве в сети», для которой теперь возможны более строгие меры, чем раньше.

На этом фоне арест администратора TikTok-страницы Velizarofficial Салмана Мамедова стал первым громким и показательным случаем применения новых норм. Именно в рамках обновленного законодательства его контент был квалифицирован как нарушающий установленные требования к публичному поведению в социальных сетях, что и запустило цепочку событий, мгновенно расколовших общество на сторонников и критиков блогера.

Впрочем, для той части читательской аудитории Vesti.az, которая также как и автор этих строк до буквально вчерашнего дня, ничего не знала о существовании блогера Салмана Мамедова,  стоит сначала зафиксировать базовые вещи. Как медийный ник страница Velizarofficial существует как минимум с 2023 года. Все это время контент был больше нишевым и «выстрелил» буквально в конце января 2026-го, когда прямой эфир пользователя Velizar одновременно смотрели 54 тысячи человек, а счетчик лайков улетел за 40 миллионов.  

И, прежде всего, на это обратили внимание местные СМИ. Буквально в конце января сообщалось об эпатажном блогере, собирающем многотысячные просмотры, а резкий рост интереса аудитории к странице Velizar был связан именно с форматом ночных прямых эфиров.

Сам тиктокер объяснял, что выходит в эфир после полуночи сознательно, чтобы к трансляциям не подключались несовершеннолетние и аудитория была более «осознанной». В своих эфирах он делал ставку на юмор, живое общение и разговорный стиль, параллельно поднимая социальные темы: от критики ранних браков до призывов уделять больше внимания образованию девушек.

При этом Velizar публично заявлял: лицам младше 20 лет не следует вести прямые трансляции, а приоритетом для молодежи должно оставаться обучение. Отдельно подчеркивалось, что в ряде случаев во время эфиров он оказывал финансовую поддержку людям с физическими ограничениями и тяжелыми заболеваниями, что вызвало как одобрение части аудитории, так и скепсис со стороны пользователей, считающих статистику эфиров и масштабы помощи преувеличенными.

И вот буквально через несколько дней после хвалебных отзывов в СМИ, Салмана Мамедова арестовывают по административной статье, связанной конкретно с его блогерской деятельностью. В отношении него был составлен протокол по статье Кодекса об административных правонарушениях за размещение информации, распространение которой запрещено в интернет-ресурсах и информационно-телекоммуникационных сетях, после чего суд назначил ему арест. Арест, который буквально расколол общество и породил споры в социальных сетях, офисах и даже на кассах гипермаркетов: что же такое хорошо и что такое плохо?

 Виновниками подобной реакции на, казалось бы, не самую громкую новость недели могут быть, как поднадоевшая уже обывателю и вызывающая усталость мировая политическая повестка, в которой все ежеминутно меняется, но при этом стабильно остается нестабильным. Так и «неожиданно» нагрянувшая в феврале зима, опять же на фоне вспышек на Солнце.

Но мы почему-то больше склоняемся к выдвинутой официальной формулировке судебного решения «контент, не соответствующий нормам общественной морали». Согласитесь, что звучит как табличка на двери без объяснения, что именно внутри.

С точки зрения правоохранителей это удобная и привычная рамка: есть «профилактические мероприятия», есть «информация, запрещенная к распространению», есть протокол — дальше суд. Но с точки зрения аудитории, особенно молодой и цифровой, такая рамка почти всегда вызывает встречный вопрос: за что конкретно? Какая именно публикация, какой фрагмент эфира, какая формулировка вменяется, где граница между «шок-контентом», провокацией, грубостью, эпатажем — и тем, что считается уголовно или административно наказуемым?

В подобных историях часто возникает эффект «двух экранов». На первом экране — официальная подача: «аморальный контент», «запрещенная информация», «профилактика». На втором — соцсети, где у каждого свой монтаж. У одних Velizar — человек, который ночами развлекает аудиторию и параллельно поднимает социальные темы, вроде ранних браков и важности образования для девочек; именно так его образ описывали в ранних публикациях, где акцент делался на юмор, искреннее общение и социальные посылы. У других — персонаж, которого обвиняют в «пропаганде» чего угодно: от распущенности до ЛГБТ. При этом часть таких заявлений идет не из документов, а из пересказов и эмоциональных постов: одни оправдывают, другие требуют «показательно наказать», третьи просто ловят хайп на чужой фамилии. Главная проблема в том, что между этими двумя экранами нет мостика из конкретики. А когда конкретики нет, ее достраивают слухами. В итоге общество действительно делится на две части — и делится быстро.

Скажем прямо, мы не смогли найти призывов Салмана Мамедова вступать в ряды ЛГБТ, ярко выраженной пошлости в его стримах. Юмор Velizar скорее эпатажный и разговорно-провокационный, чем откровенно агрессивный или маргинальный. Более того, блогер не позиционирует себя ни геем, ни трансгендером. По крайней мере, об этом в эфирах напрямую не говорится. А то, как он выглядит – тут уже, простите, можно сослаться на стиль или «сценический образ». Да и в конце концов, «полиции нравов» в нашей стране не предусмотрено.

Поэтому, складывается впечатление, что адептов страницы Velizar больше смущает формулировка причины ареста блогера. Юридическая сторона вопроса тоже не так проста, как кажется из коротких новостей. Речь идет о статье 388-1 (и ее подпунктах) Кодекса об административных правонарушениях Азербайджана — «размещение в интернет-информационном ресурсе или в информационно-телекоммуникационной сети информации, распространение которой запрещено» (и, отдельно, «непринятие мер по предотвращению размещения»). Эта статья сама по себе не расшифровывает «мораль» как бытовое понятие, а отсылает к категории «запрещенной к распространению информации» — то есть к тому, что ограничено законом и регуляторными нормами. В разных кейсах под это попадали разные вещи, и именно поэтому для общественного спокойствия критически важна детализация: что именно посчитали запрещенным в данном случае.

Поэтому для многих, кто ведетет сегодня свои личные блоги или активные диспуты в социальных сетях, то что сегодня случилось с Velizar, завтра может произойти с любым другим: один неудачно пошутил, второй грубо ответил в эфире, третий выложил «не то» видео, четвертый репостнул чужую глупость. В цифровой среде «не то» бывает очень разным — от реальной пропаганды насилия до банальной провокации ради просмотров. Не нам советовать правоохранительным органам, но кажется, что диспутов было бы меньше, если бы формулировка административного ареста Салмана Мамедова прозвучала более конкретно от государственных исполнителей.

Нас же, в этой истории с лайками и подписчиками стримов Velizar привлекло немного другое. А конкретно, благотворительность, которой во время своих эфиров занимался блогер. В ряде публикаций и репостов в социальных сетях утверждается, что во время одного из прямых эфиров тиктокер подключил к трансляции больного ребенка, после чего зрители собрали 10 тысяч манатов всего за пять минут. В других источниках фигурирует схожая сумма — 10 тысяч манатов, собранных за 40 минут прямого эфира. Эти цифры активно тиражируются в соцсетях и именно они стали частью образа Velizar как блогера.

И вот тут возникают вопросы, на которые в открытых источниках нет однозначных ответов. В публичных новостях и официальных сообщениях отсутствуют подтвержденные отчеты о переводах, квитанции или публикации итоговых сумм от имени самого Velizar. Также нет четкой информации, через какие именно механизмы осуществлялись сборы — через официальные банковские реквизиты, фонды, специализированные платформы или донаты внутри TikTok. В отдельных постах в социальных сетях действительно публиковались реквизиты конкретных лиц, нуждающихся в помощи, однако прямой и документально подтвержденной связи между этими реквизитами, заявленными суммами и конкретными эфирами Velizar в публичном пространстве зафиксировано не было.

Более того, в рамках благотворительной деятельности публично и с реквизитами фигурирует только один конкретный получатель — Теймур Мустафаев, чьи банковские данные и контакты распространялись в соцсетях в связке с историями о благотворительных эфирах Velizar. Других случаев, где бы: был назван конкретный человек, указаны его реквизиты и это было бы прямо привязано к определенному эфиру Velizar с подтверждаемыми суммами, в открытом поле не зафиксировано.

Все остальные упоминания благотворительности блогера носят обобщенный характер: «помогал больным», «поддерживал людей с ограниченными возможностями», «собирал средства», — без имен, без документов, без отчетов. То есть, мы имеем один конкретный кейс с реквизитами, но также без конкретики, обратной связи, отчетности и множество общих утверждений без верификации.

История с благотворительностью Velizar остается, пожалуй, самой уязвимой частью всего этого кейса. Мы имеем типичную для эпохи соцсетей картину: образ складывается быстрее, чем факты, доверие формируется раньше, чем появляется доказательная база. И часто именно на этом разрыве между эмоцией и конкретикой ломаются подобные истории. Хотя бы потому, что в цифровой реальности отсутствие ясности автоматически работает против всех сторон сразу.

В этом смысле дело Velizar — не столько про арест, лайки или стримы, сколько про новую зону риска для всех, кто выходит в публичное пространство. Там, где популярность растет за считаные дни, ответственность — юридическая, репутационная и человеческая — наступает столь же быстро.

И если правила этой игры не будут проговорены ясно и публично, подобных историй станет больше — вне зависимости от имен и платформ.