Из противников в партнеры

В последние недели роль Анкары в качестве фасилитатора диалога между новыми сирийскими властями и США значительно выросла. Это признал и президент Дональд Трамп во время своей недавней поездки по странам Ближнего Востока.

Он выразил благодарность Турции за её роль в сирийском урегулировании, особенно в контексте недавних событий, связанных с новым лидером Сирии Ахмедом аш-Шараа. Яркой иллюстрацией этой роли Турции в сирийских делах является встреча 24 мая временно исполняющего обязанности президента Сирии Ахмеда аль-Шараа со своим турецким коллегой Реджепом Тайипом Эрдоганом во время его необъявленного визита в Стамбул, в ходе которого стороны обсудили последующие шаги после отмены западных санкций.

К слову сказать, в реализации новой американской политики в регионе, в частности на сирийском направлении, активная роль может отводится и новому послу США в Анкаре Тому Барраку, близкому союзнику Трампа, крупному бизнесмену в сфере недвижимости, который был назначен на пост посла США в Турции буквально недавно.

Баррак также встречался с Аш-Шараа в ходе его посещения Стамбула. Сообщается, что в ходе встречи Барак отметил, что недавнее снятие США санкций с Сирии позволит партнерам Вашингтона в регионе предоставить этой стране гуманитарную и финансовую помощь, а также энергоносители. Он подчеркнул, что американская администрация рассчитывает, что власти Сирии продолжат борьбу с террористической группировкой «Исламское государство».

Встреча Аш Шараа с Барраком состоялась спустя сутки после того, как администрация Дональда Трампа приняла решение о фактической отмене большинства американских санкций против Сирии, выдав генеральную лицензию (GL25), разрешающую финансовые и торговые операции с временным сирийским правительством во главе с Ахмедом аш-Шараа. Лицензия распространяется также на Центральный банк Сирии, государственные предприятия и ключевые инфраструктурные объекты.

Помимо этого, госсекретарь Марко Рубио подписал временное исключение из санкций по «Акту Цезаря», действующее 180 дней. Его цель — обеспечить гуманитарную помощь и стимулировать инвестиции в критически важные секторы: энергетику, водоснабжение и санитарную инфраструктуру. Данные шаги объясняются стремлением администрации Трампа выстроить новый формат отношений с Сирией на основе «стратегии America First», предполагающей взаимную выгоду и отказ от прежней конфронтационной политики. В обмен на санкционные уступки Вашингтон потребовал от Дамаска вывода всех иностранных боевиков, депортации палестинских радикалов и содействия в борьбе с остатками ИГ.

Сирийский МИД расценил данные меры как «позитивный шаг» в сторону преодоления гуманитарного и экономического кризиса, подтвердив готовность к сотрудничеству на принципах взаимного уважения и невмешательства. Снятие санкций стало возможно после свержения режима Башара Асада в декабре прошлого года. Аш-Шараа, ранее известный под именем Абу Мухаммад аль-Джулани, был включён в список лиц, с которыми теперь разрешены официальные сделки.

Вашингтон рассчитывает, что санкционное послабление будет способствовать восстановлению Сирии и расширит возможности для международной гуманитарной и частной экономической активности в регионе. При этом Анкаре отводится роль основного партнера в реализации этой стратегии. Когда-то США и Турция действовали как соперники на сирийском направлении, продвигая различные интересы и поддерживая противоположные силы в конфликте. Вашингтон делал ставку на курдские формирования, что вызывало жёсткое неприятие Анкары, рассматривающей их как угрозу национальной безопасности.

Однако в последние месяцы геополитическая конфигурация изменилась. Общие интересы — стабилизация региона, борьба с остатками ИГ и участие в послевоенном восстановлении Сирии — сблизили позиции двух стран. США начали демонстрировать большую гибкость, включая смягчение санкций против Дамаска, в том числе по инициативе Турции. Анкара, в свою очередь, стала играть роль посредника в диалоге между Западом и временным сирийским руководством.

Таким образом, США и Турция из конкурентов трансформировались в стратегических партнёров, координирующих действия в рамках более прагматичного подхода к будущему  Сирии.