Израиль не уступит территории Сирии экс советник Нетаньяху комментирует для

Израильская медиакорпорация «Кан 11» сообщила, что в Иерусалиме рассматривалась гипотетическая возможность передачи Сирии горы Дов и ферм Шебаа в обмен на признание Дамаском израильского контроля над Голанскими высотами.

Эта информация вызвала резонанс не только из-за чувствительности самой темы, но и вследствие её стратегических и политических последствий для всего региона.

Гора Дов и фермы Шебаа — спорные территории на стыке границ Ливана, Сирии и Израиля, которые до 1967 года находились под сирийской юрисдикцией, но после «Шестидневной войны» перешли под контроль Израиля.

Дов для Израиля больше, чем гора

В Иерусалиме, по данным источников «Кан 11», изучались юридические и политические механизмы возможной сделки. Реализация подобного шага потребовала бы согласия не менее 80 депутатов Кнессета. Однако на фоне резни в Ас-Суэйде переговоры, которые якобы велись с сирийской стороной, были прерваны.

Близкие к властям источники в Сирии не исключают обсуждение этого вопроса, но только после заключения всеобъемлющего соглашения о безопасности. При этом подчеркивается, что тема горы Дов и ферм Шебаа не может рассматриваться в отрыве от общей демаркации границ между Сирией, Ливаном и Израилем.

Официальный Иерусалим отверг сообщения «Кан 11». Канцелярия премьер-министра Нетаньяху заявила, что разговоры о готовности передать гору Дов являются «абсолютным фейк-ньюс». Тем не менее, сам факт появления подобных публикаций свидетельствует о том, что в экспертных и политических кругах Израиля идет дискуссия о возможных сценариях урегулирования с Дамаском.

Канцелярия Нетаньяху решительно опровергает

Необходимо учитывать, что гора Дов и фермы Шебаа давно превратились в важный элемент региональной геополитики. Ливан также претендует на эти территории, и именно ссылка на «оккупацию Шебаа» служила, да и служит «Хезбалле», вопреки всем международным резолюциям, удобным оправданием для сохранения вооруженных формирований. Для Израиля же эта территория — не только объект спора, но и фактор безопасности на северной границе.

Алон Кейсар, израильский политолог и бывший советник премьер-министра Нетаньяху, в интервью haqqin.azотмечает, что прецеденты территориальных обменов у Израиля уже есть. В 1979 году Египет получил назад Синайский полуостров в обмен на мир и гарантии безопасности. Но, как подчеркивает эксперт, ситуация с Сирией принципиально иная. В отличие от Египта, режим Башара Асада позволял «Хезболле», подразделениям КСИР и другим иранским прокси укрепляться на своей территории, превращая страну в плацдарм для давления на Израиль. В случае же с Синаем иранского фактора не существовало, не говоря уже о том, что гарантом соглашения выступили США.

Алон Кейсар комментирует для haqqin.az

Сегодня у Израиля и Сирии нет полноценного мирного договора - на границе с минимальной эффективностью действует небольшой международный контингент, а миротворческая миссия ООН в Ливане после истечения мандата фактически завершила свою работу. Все это создает принципиально иные условия, при которых Израиль не готов обсуждать вопрос Голанских высот, поскольку именно с этих позиций возможен обстрел всего северного Израиля, включая Назарет, Тверию и Цфат. Как известно, Голанские высоты были официально аннексированы Израилем и рассматриваются как стратегическая территория, возврат которой не может быть предметом переговоров.

По мнению Кейсара, единственный реалистичный сценарий — это комплексное соглашение, включающее не только Израиль и Сирию, но и Ливан. В этом случае речь может идти о трехстороннем мирном договоре, который позволил бы зафиксировать новые границы и уменьшить пространство для деятельности Ирана и его союзников. Однако подобный вариант остается пока, скорее, теоретическим.

Таким образом, публикации о гипотетической передаче горы Дов и ферм Шебаа отражают не реальные планы правительства Израиля, а скорее поиски альтернативных сценариев урегулирования в регионе. В условиях обострившегося ирано-израильского противостояния любая дискуссия о территориях неизбежно становится частью более широкого стратегического контекста, в котором главным фактором остается борьба за ограничение влияния Исламской Республики Иран на Сирию и Ливан.