Как бы не вылететь в трубу: ЕАЭС предъявил Армении счет ВЗГЛЯД

Европейские намерения Армении получили евразийскую оценку — в долларах, процентах и возможных потерях. В опубликованном 20 октября докладе представители России, Беларуси, Казахстана и Кыргызстана изложили последствия возможного приостановления действия Договора о ЕАЭС в отношении республики. Разговор, который прежде сопровождался дипломатическими предупреждениями, теперь ведется предметно: газ, экспорт, рабочие места и денежные переводы.

Сам документ еще не означает, что решение принято. Но его появление показывает: партнеры Еревана готовы обсуждать такой сценарий уже на официальном уровне. Доклад подготовлен по поручению лидеров четырех государств, данному в совместном заявлении от 29 мая 2026 года. Следовательно, речь идет не об очередном эмоциональном выступлении российского политика, а о согласованной работе нескольких правительств.

Для армянского руководства это неудобный поворот. Объяснять европейский курс политическими предпочтениями можно долго. Гораздо труднее ответить производителю, куда он будет продавать продукцию, работнику — на каких условиях трудиться в России, а семье — чем компенсировать рост расходов.

Поводом для подготовки доклада стал принятый армянским парламентом 26 марта 2025 года закон «О начале процесса вступления Республики Армения в Европейский союз». Авторы считают, что его реализация затронет сферы, в которых Ереван уже передал полномочия на наднациональный уровень ЕАЭС: таможенное регулирование, требования к продукции, санитарные и другие нормы.

Юридическая основа претензий понятна: государство не может полноценно участвовать в двух таможенных союзах с разными внешними тарифами и правилами регулирования. В трактовке авторов доклада исполнение обязательств, связанных со вступлением в ЕС, вступает в противоречие с действующими евразийскими обязательствами.

Однако между намерением вступить в Евросоюз и самим вступлением лежит длительный процесс. Ереван рассчитывает использовать это время для сближения с Европой, сохраняя преимущества евразийского членства. Остальные участники союза дают понять, что такая неопределенность их все меньше устраивает.

При этом в документе признается: сам Договор о ЕАЭС не предусматривает механизма, позволяющего одним участникам самостоятельно приостановить его действие в отношении другого. Поэтому авторы ссылаются на международное право, в частности на Венскую конвенцию о праве международных договоров. Они предлагают рассмотреть совместное решение о временном приостановлении действия договора в отношении Армении — вплоть до проведения референдума о сохранении участия в ЕАЭС или присоединении к ЕС.

Это правовая позиция четырех государств, а не уже запущенная процедура. Но политический смысл вполне отчетлив: Еревану предлагают определиться раньше, чем ему, возможно, хотелось бы.

Экономическая зависимость Армении от евразийского пространства вполне измерима. По приведенным в документе данным, в 2025 году товарооборот республики со странами ЕАЭС составил около 7,99 млрд долларов — 37,8% всей внешней торговли. Экспорт в объединение достиг 3,17 млрд долларов, импорт — 4,82 млрд. При реализации рассматриваемого сценария авторы прогнозируют сокращение взаимного товарооборота на 55,6%, до 3,55 млрд долларов.

Такие объемы нельзя заменить одним соглашением о намерениях. Для выхода на другой рынок нужны покупатели, соответствие стандартам, транспортные маршруты, конкурентная цена и время. Даже заинтересованность европейских партнеров не означает, что армянский производитель завтра получит там тот же спрос, которым пользуется на привычном рынке.

Вместе с тем часть прогнозируемого сокращения связана с реэкспортом и обслуживанием торговых потоков. Авторы предполагают, что увеличение издержек сделает такие операции менее выгодными и приведет к их перемещению в другие страны. Поэтому падение товарооборота нельзя целиком приравнивать к потере армянского производства. Однако для компаний, перевозчиков и банков, зарабатывающих на этих операциях, последствия будут вполне ощутимыми.

Газовая часть доклада особенно чувствительна. В расчетах стоимость годового импорта увеличивается с 389 млн до 657,5 млн долларов, то есть на 268,5 млн, или на 69%. Сценарий построен на условной цене 300 долларов за тысячу кубометров при сохранении физических объемов поставок, тогда как за основу сравнения взяты 177,5 доллара.

И это серьезная существенная оговорка. Доклад не устанавливает новую контрактную цену и не объявляет о повышении платежей населения на 69%. Он моделирует удорожание импортного газа. Насколько оно отразится на тарифах, будет зависеть от договоренностей поставщика и покупателя, регулирования и возможностей бюджета. Но дополнительные расходы в любом случае придется распределять — между предприятиями, потребителями и государством.

Строго говоря, тут экономика непосредственно соприкасается с политикой. Будущая стоимость газа определяется не только правилами интеграционного объединения, но и конкретными соглашениями с Москвой. Поэтому приведенные цифры одновременно показывают уязвимость Армении и напоминают о возможностях российского давления.

Другой болезненный вопрос — трудовая миграция. Согласно докладу, в 2025 году в других государствах ЕАЭС работали около 126,9 тысячи граждан Армении, из них 124,6 тысячи — в России. Авторы предупреждают о возможной утрате преимуществ при трудоустройстве, возвращении разрешительных процедур, патентов и квот.

С этим связан и прогноз сокращения переводов из России с 3,88 млрд до 1,81 млрд долларов в год. Совокупные поступления из стран ЕАЭС, по расчетам авторов, могут уменьшиться с 3,95 млрд до 1,85 млрд долларов.

При этом оценка построена на возврате к среднегодовому объему переводов за 2010–2014 годы с поправкой на изменение покупательной способности доллара. Такой подход задает сценарий, но не доказывает неизбежность именно такого результата. За прошедшие годы изменились миграция, деловые связи и состав финансовых поступлений. Ужесточение условий работы действительно создает риски для семейных доходов, однако точная глубина падения остается прогнозом.

В целом авторы допускают сокращение ВВП Армении на 15,6%, или на 4,6 млрд долларов, и снижение потребления на 14,6%. Рост инфляции относительно базового уровня оценивается в 14,9 процентного пункта - это совокупный результат заложенных в расчет допущений, а не объявленный прогноз на конкретный календарный год.

Для остальных участников последствия выглядят значительно скромнее. Даже для России возможное сокращение совокупного экспорта и импорта товаров и услуг оценивается менее чем в один процент. Тем самым доклад подчеркивает неравенство взаимной зависимости: ухудшение отношений обойдется Армении гораздо дороже, чем ее партнерам.

У Еревана, разумеется, есть основания искать альтернативы. Высокая зависимость от одного партнера сама по себе ограничивает свободу решений. Развитие связей с ЕС может расширять возможности торговли, инвестиций и модернизации. Вопрос в том, насколько быстро эти возможности превращаются в действующие предприятия, экспортную выручку и рабочие места.

Нельзя утверждать и то, что Европа ограничивается обещаниями. ЕС и Армения развивают сотрудничество, а европейский план устойчивости и роста предусматривает поддержку в размере 270 млн евро. Продвигается и диалог по визовой либерализации. Однако помощь в проведении реформ, инвестиционные инструменты и облегчение поездок решают иные задачи, чем сохранение нынешних условий газоснабжения и доступа к евразийскому рынку.

Кроме того, саммит Армения–ЕС и расширение партнерства еще не означают гарантированного членства. Для армянской экономики принципиально важно, какие обязательства готовы принять европейские партнеры, в какие сроки и в каком объеме. Политическая поддержка приобретает практический смысл, когда понятно, какие потери она способна компенсировать.

Позиция самого Еревана заключается в том, что европейские реформы пока можно сочетать с участием в ЕАЭС. Москва, напротив, предупреждает о последствиях для льготных поставок и экономических соглашений. Октябрьский доклад продолжает этот спор, придавая российским предупреждениям коллективную форму и подкрепляя их расчетами.

В пророссийских комментариях подобные оценки легко превращаются в утверждение, что у Армении вообще нет выбора. Это, безусловно,  политическая интерпретация. Государство может менять экономические связи, искать новые рынки и снижать зависимость. Но осуществимость такого перехода определяется ресурсами и подготовкой, а не силой желания.

К слову, и сама Европа сейчас переживает далеко не лучшие времена. Экономические трудности, бюджетные ограничения и социальное недовольство заставляют европейские правительства все внимательнее считать собственные расходы. Та же Франция, которая резво спешила на помощь Армении — прямо как Чип и Дейл, — сама столкнулась с серьезными финансовыми проблемами. Парижу приходится искать средства, сокращать расходы и справляться с общественным недовольством

Политически поддерживать Ереван можно и в таких условиях. Но готова ли Европа еще и оплачивать его отказ от евразийских преимуществ, когда ей самой приходится искать деньги на собственные нужды?

Равным образом было бы ошибкой объявлять доклад беспочвенным запугиванием. Можно спорить с масштабом прогнозируемого спада, исходными допущениями и правовыми выводами. Гораздо сложнее отрицать значение российского рынка, энергии и трудовых доходов для Армении.

Поэтому главный вопрос сегодня адресован армянскому руководству: существует ли у него рассчитанный план перехода? Чем заменить выпадающий спрос, как обеспечить доступную энергию, поддержать экспортеров и защитить доходы граждан? Кто профинансирует период между утратой прежних преимуществ и появлением новых?

ЕАЭС обозначил возможную цену. Окончательный счет будет зависеть от политических решений, условий договоренностей и способности армянской экономики приспособиться. Но убеждать общество в преимуществах европейского курса Еревану придется с ответом на вполне земной вопрос: чем платить за переход, пока ожидаемые возможности еще не стали повседневной реальностью.

Если такого ответа нет, власти предлагают гражданам принять на себя вполне конкретные риски ради результата, сроки и условия которого остаются неопределенными. И расплачиваться за ошибку придется не тем, кто сегодня обещает европейское будущее, а тем, кому завтра нужно будет оплачивать газ, искать работу и содержать семью.