Как в Москве отреагировали на переговоры в Абу Даби? наш комментарий

Кремль весьма сдержанно воспринял недавние переговоры на высшем уровне в Абу Даби между Азербайджаном и Арменией. При этом официальная Москва вновь напомнила, что «путь к миру проходит через трехсторонние соглашения при участии России».

Интерес к реакции Москвы вызван тем, что на фоне непростых отношений двух южнокавказских стран встреча состоялась без участия Кремля. Лидеры Азербайджана и Армении обсудили заключение мирного договора (его текст был согласован ещё в марте), вопросы делимитации границ и открытие региональных транспортных коридоров.

Хотя итоговые договорённости достигнуты не были, обе стороны позитивно оценили формат и заявили о намерении продолжать диалог как на высшем уровне, так и в формате рабочих групп.

Интерес к реакции Москвы вызван тем, что на фоне непростых отношений двух южнокавказских стран встреча состоялась без участия Кремля

Региональные аналитики расценили переговоры, как признак ослабления влияния России на Южном Кавказе. В то же время ряд наблюдателей полагают, что нынешнее снижение роли Москвы — явление временное, и что добровольно Россия из региона не уйдет.

Пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков дал позитивную оценку переговорам в Абу-Даби, подчеркнув, что Москва приветствует прямой армяно-азербайджанский диалог и считает, что подписание мирного договора придаст региону желанные предсказуемость, стабильность и мир.

«Мы неоднократно заявляли: будем приветствовать скорейший выход на подписание мирного договора, - отметил Песков. — Это станет важным фактором для стабильности региона».

Если бы Песков реально отражал официальную позицию российской власти, то прозвучавший комментарий можно было бы расценивать, как весьма неожиданный. И в самом деле, трудно поверить, что Москва вдруг решила отказаться от какой-либо роли в достижении мира на Южном Кавказе и, главное, в открытии стратегических важных транспортных коммуникаций, и теперь удовлетворена тем, что стороны ведут прямой диалог без ее участия.

Если бы Песков реально отражал официальную позицию российской власти, то прозвучавший комментарий можно было бы расценивать, как весьма неожиданный

Подлинную позицию Кремля по переговорам в Абу-Даби, похоже, озвучил заместитель министра иностранных дел РФ Михаил Галузин, заявивший, что Россия «готова внести вклад в урегулирование отношений Еревана и Баку», хотя основной путь лежит через реализации уже заключённых трёхсторонних соглашений 2020 и 2022 годов.

«Идти нужно по этим направлениям: подготовка мирного договора, разблокировка экономических связей и транспортных коммуникаций, делимитация и демаркация границ, активизация контактов на уровне гражданских обществ и парламентов, - подчеркнул замглавы МИД РФ. - Россия готова и далее внести свой вклад, в той форме, которая удобна обеим сторонам».

В переводе с дипломатического языка на обычный Москва устами Галузина призвала стороны конфликта отказаться от результатов, достигнутых в ходе прямых переговоров между Ереваном и Баку, и вернуться к прежнему трёхстороннему формату.

Эта позиция более чем очевидна. Тем более, если учесть, что в Абу Даби обсуждалась инициатива президента США Дональда Трампа по передаче одной из американских компаний надзора за таможенно пограничными процедурами в Зангезурском коридоре. При этом ни один из рассматривавшихся вариантов не предполагал участия погранвойск Российской Федерации: Армения, как известно, уже давно отказалась от роли России в качестве «наблюдателя», да и Азербайджану с другими заинтересованными сторонами российский контроль также не нужен.

Однако Москва вновь подчёркивает необходимость возвращения к формату с её участием, ясно давая понять, что в отношении Зангезурского коридора она не намерена отказываться от своих стратегических амбиций.

Наблюдатели обращают внимание на подчеркнуто сдержанную, дипломатичную реакцию официальной Москвы на продолжение армяно-азербайджанского мирного процессе без ее участия. Но вопрос о том, примирится ли Кремль со столь явным ослаблением своего влияния на Южном Кавказе, или же предпримет конкретные действия для восстановления “трехстороннего” статус-кво, по-прежнему остается открытым.