Карабахская карта бита: Пашинян срывает реваншистский сценарий

В последние месяцы политическая риторика премьер-министра Армении Никола Пашиняна становится не просто элементом внутренней повестки, а важным сигналом как для армянского общества, так и для внешних акторов.

Причем этот сигнал все отчетливее укладывается в логику признания новой реальности на Южном Кавказе - реальности, в которой попытки ревизии итогов конфликта обречены, а ставка на мир становится не выбором, а необходимостью.

Одним из наиболее резонансных заявлений Пашиняна стала его позиция по поводу новой Конституции Армении. Предложение исключить из ее текста ссылку на Декларацию о независимости свидетельствует о демонтаже идеологической основы, на которой десятилетиями строилась линия конфронтации с Азербайджаном.

Аргументация Пашиняна предельно прагматична. По его словам, сохранение такой отсылки означает автоматическое продолжение конфликта с Азербайджаном. А значит - блокирование любых перспектив мира. В этой логике он прямо увязывает юридические формулировки с геополитическими последствиями: либо страна отказывается от реваншистской повестки, либо остается в состоянии перманентного конфликта.

«Свою позицию я четко выражал, сказав, что новая Конституция не должна содержать ссылку на Декларацию. Почему? Очень просто, исходя из необходимости не продолжать карабахское движение. Если мы сегодня примем новую Конституцию, и в тексте преамбулы будет ссылка на Декларацию, это будет означать, что мы продолжаем карабахское движение. Если мы продолжаем карабахское движение, значит, возобновляем конфликт с Азербайджаном. Если возобновляем конфликт с Азербайджаном, значит, мир невозможен», - заявил премьер Армении в видеообращении, представляя предвыборную программу партии "Гражданский договор".

Это, по сути, признание того, что прежняя политическая конструкция Армении больше не работает. Более того, она становится фактором риска. В условиях, когда регион пережил кардинальные изменения, попытка удержаться за прежние формулы превращается в стратегическую ошибку.

И здесь важно подчеркнуть: речь идет не просто о внутренней реформе. Это сигнал о готовности Еревана отказаться от политико-правовых оснований конфронтации. Впервые на столь высоком уровне озвучивается тезис, который еще недавно считался в армянской политике практически табуированным.

«Карабахский вопрос закрыт»

Еще более показательной стала позиция Пашиняна по самой сути карабахской темы. Его формулировка о том, что «карабахский вопрос закрыт», выводит дискуссию в качественно новую плоскость.

На протяжении десятилетий именно этот вопрос был центром армянской внешней и внутренней политики. Он определял союзников, формировал риторику, задавал вектор дипломатических усилий. Сегодня же глава правительства фактически заявляет: дальнейшее возвращение к этой теме не только бессмысленно, но и вредно.

Особое значение имеет его отказ от продвижения идеи возвращения армян в Карабах. Пашинян прямо называет подобные дискуссии контрпродуктивными. Более того, он указывает на опасность постоянного «копания в прошлом», которое лишь подпитывает конфликт.

«Больше не будем копаться в том, кто где жил, у кого что было. Мы закрываем эту тему. Только так мы можем добиться мира. У нас есть своя истина, но у всех остальных тоже есть своя. И не стоит думать, что международное сообщество аплодирует нам, когда мы на различных площадках рассказываем о своей правде", – заявил премьер Армении.

Этот подход демонстрирует переход от идеологической политики к прагматической. В центре - не исторические нарративы, а вопрос выживания и развития государства. И в этом смысле позиция Пашиняна во многом совпадает с тем, что на протяжении последних лет последовательно продвигает Азербайджан: закрытие конфликта и переход к постконфликтной повестке.

Однако подобная риторика сталкивается с сопротивлением. Внутри самой Армении и за ее пределами остаются силы, для которых «карабахский вопрос» - это инструмент влияния, политического давления и мобилизации. Именно эти круги заинтересованы в сохранении темы в активной повестке.

Пашинян, по сути, открыто признает существование таких сил. Более того, он указывает, что на международной арене нет однозначной поддержки армянской позиции: разные страны и политические группы занимают разные стороны.

Он открыто заявил: «есть страны и определенные политические круги в этих странах, которые сочувствуют Армении, разделяют ее точку зрения и исторические нарративы. Однако в тех же странах существуют и круги, поддерживающие азербайджанские подходы».

А значит, ставка на внешнюю поддержку в вопросе ревизии статуса-кво - иллюзия.

Мир как стратегия и геополитическая неизбежность

В этом контексте особое внимание привлекает предложенная Пашиняном «стратегическая сделка». Ее суть - взаимное признание территориальной целостности на основе Алма-Атинской декларации, делимитация границы и отказ от взаимных претензий.

Формула «оставить друг друга в покое», озвученная Пашиняном, звучит предельно просто. Но за этой простотой - радикальный пересмотр всей прежней логики отношений. Это фактически признание того, что дальнейшее противостояние не приносит Армении дивидендов, а лишь углубляет ее уязвимость.

Важным элементом этой новой конфигурации стало и международное измерение. Подписание в Вашингтоне декларации с участием США свидетельствует о том, что процесс нормализации вышел на новый уровень. Это усиливает институциональную основу будущего соглашения, и одновременно снижает пространство для маневра тех сил, которые стремятся сохранить конфликт.

Параллельно произошел демонтаж устаревших механизмов урегулирования. В частности, речь идет о закрытии Минской группы ОБСЕ - структуры, которая долгие годы была символом затяжного и неэффективного переговорного процесса. Ее уход с повестки - еще один признак того, что эпоха «управляемого конфликта» завершена.

На этом фоне позиция Пашиняна выглядит как попытка встроить Армению в новую региональную реальность, где ключевыми становятся не конфликты, а коммуникации, инфраструктура и экономические связи. В том числе проекты, связанные с транспортными маршрутами, которые могут изменить географию региона.

Последние заявления премьер-министра Армении - это не просто элементы предвыборной риторики. Это отражение более глубокого процесса трансформации, в котором Ереван постепенно отказывается от прежних установок и пытается адаптироваться к новой политической архитектуре Южного Кавказа.

Однако ключевой вопрос остается открытым: насколько эта линия окажется устойчивой. Сегодня ей активно противостоят реваншистские круги внутри Армении, для которых отказ от прежней повестки означает не только идеологическое поражение, но и утрату политического влияния. Речь идет прежде всего о фигурах, ассоциирующихся с прошлой системой — таких как Роберт Кочарян, Гагик Царукян, Серж Саргсян, Самвел Карапетян.

Именно эти акторы и связанные с ними политико-экономические группы долгие годы формировали и эксплуатировали карабахскую повестку как инструмент удержания власти и влияния. Сегодня, когда реальность изменилась, они заинтересованы в ее ревизии - не из соображений национальной стратегии, а ради сохранения собственных позиций. Их риторика строится на попытках реанимировать уже закрытые темы, апелляции к эмоциям и страхам общества, а также на навязывании иллюзии «реванша».

Не менее важно и то, что эта реваншистская линия получает подпитку извне - со стороны отдельных зарубежных кругов, для которых сохранение напряженности на Южном Кавказе остается удобным инструментом влияния. В таком контексте внутренние реваншисты становятся проводниками внешней повестки, сознательно или ситуативно играя на руку тем, кто не заинтересован в устойчивом мире в регионе.

И именно от того, сможет ли Пашинян преодолеть давление как этих внутренних реваншистских центров, так и поддерживающих их внешних игроков, будет зависеть, станет ли нынешний этап реальным переломом или вновь обернется попытками затянуть мирный процесс под новыми предлогами.