Когда нет аргументов: Симоньян и компания пустили в ход дворовые угрозы ВИДЕО

Похоже, в российском телевизионном пространстве существует особая разновидность политической арифметики - если человек выступает перед камерой, микрофон автоматически превращает его в носителя права говорить все, что угодно, о ком угодно, и в каком угодно тоне.

А если государство, в адрес которого прозвучали эти заявления, решает напомнить о существовании закона, возмущению нет предела. Именно по такой избитой формуле и на этот раз выступила Маргарита Симоньян.

Поводом для очередного акта этого спектакля стало решение Азербайджана объявить в международный розыск российских медиаперсон Ивана Князева, Семёна Уралова и Алексея Чадаева. Генеральная прокуратура Азербайджана ведет в отношении этих лиц уголовное дело по обвинениям в публичных призывах к насильственному изменению конституционного строя, нарушению территориальной целостности страны, разжиганию национальной ненависти и вражды, а также публичных призывах к терроризму. За сухой формулировкой обвинения стоит вполне конкретная вещь - эфир, в котором взрослые люди с профессиональными микрофонами обсуждали «угрозу физического уничтожения» и «целенаправленную ликвидацию» граждан суверенного государства. 

И вот тут начинается самое интересное - реакция цеха. Судя по всему, российская пропагандистская машина, решила, что граница между телевизионной студией и суверенной территорией другого государства отсутствует.

Маргарита Симонян, появившись в эфире у Владимира Соловьева, не нашла ничего лучше, чем возмутиться самим фактом уголовного преследования. Не содержанием прозвучавших угроз, а тем, что на них отреагировали: «Азербайджан разбушевался. Это какая наглость - объявлять в розыск трех русских журналистов. Вот вы представляете, какой жест! Я -  нет». Здесь особенно примечательно даже не содержание самой реплики, а логика, которая за ней стоит. Получается, «русский журналист» - это не профессия, а своеобразный иммунитет? Если человек имеет российский паспорт, работает в медиасфере и регулярно появляется в эфире, то его слова автоматически выводятся за пределы юрисдикции государства, против которого они направлены? Интересная концепция. Правда, международное право о ней почему-то ничего не знает.

Далее. В мировоззрении Симоньян, человек становится предателем за сам факт принадлежности к другой национальности: «И правильно, что мы выслали главу азербайджанской диаспоры. Нечего держать предателей на груди». Эта реплика стоит отдельного внимания. Постоянное апеллирование к образу «предателя» применительно к представителям диаспоры - прием не новый и хорошо агитпропом изученный: любой, кто отказывается солидаризироваться с агрессивной риторикой в адрес своей исторической родины, автоматически переводится в разряд «врагов». Инструмент «удобный», проверенный, но безнадежно устаревший - он работает только в замкнутой системе, где никто не имеет права задать простой вопрос: кто дал право решать за десятки тысяч человек, что считать предательством, а что верностью?

Отдельного упоминания заслуживает финальный аккорд симоньяновской тирады: угроза на будущее, адресованная целому государству, мол, «может, Владимир Владимирович не успеет, но тот, кто будет после него, точно припомнит». Это уже не оговорка в прямом эфире - это открытая заявка на то, что суверенитет соседней страны рассматривается как вопрос «временный», подлежащий «пересмотру» при удобном стечении обстоятельств. Произнесенное вслух на федеральном канале, это перестает быть частным мнением раздраженной пропагандистки и становится симптомом куда более широкой болезни.

Впрочем, симптом этот далеко не единичный. Достаточно вспомнить, с какой легкостью на тех же каналах в разные годы обсуждались «утраты территориальности» соседних стран, «временность» их государственности, необходимость «наведения порядка» силовыми методами - список можно продолжать долго, меняя только название страны, оказавшейся в очередной раз объектом чужого пропагандистского аппетита. Проблема в том, что для пропагандистов не существует чужого суверенитета как категории, заслуживающей уважения по умолчанию. Есть только территория, которую по тем или иным причинам пока неудобно объявлять «своей» вслух - но подготовка почвы для такого объявления идет годами, эфир за эфиром.

При этом характерно, что реакция срабатывает мгновенно и без разбора обстоятельств. Стоит только государству, чьи граждане годами выслушивают в свой адрес угрозы физической расправы, применить к правонарушителям собственный уголовный кодекс, как в ответ звучит не разбор по существу, а привычное «как они посмели». Логика проста до примитивности: право на агрессивную риторику принадлежит им одним, право на защиту от нее - никому. Асимметрия настолько хамская, что удивляет уже не сама ее наглость, а то, с каким постоянством она сходила с рук.

Суверенное государство имеет полное право расследовать преступления, совершенные на его территории, либо направленные против его безопасности и конституционного строя. И уж тем более оно не обязано спрашивать разрешения у российских телеведущих, прежде чем возбуждать уголовное дело.

В Азербайджане возбуждено уголовное дело по конкретным статьям, вынесены постановления о привлечении в качестве обвиняемых, объявлен розыск, направлены обращения в компетентные органы государств-партнеров, задействованы каналы Интерпола. Это последовательное применение закона к людям, которые в публичном эфире обсуждали ликвидацию граждан чужой страны. На этом фоне истерика в московских студиях выглядит особенно показательно: одна сторона действует нормами права, другая отвечает надрывным всхлипом оскорбленного достоинства, будто ей внезапно перекрыли кислород, которым она десятилетиями безнаказанно дышала.

Можно сколько угодно спорить, считать обвинения «необоснованными или чрезмерными». Но для этого существует нормальный язык дипломатии, юридическая аргументация и публичная дискуссия. Превращать причастность к уголовному делу в повод для угроз в адрес целого государства - уже совсем другая история. 

Именно здесь российская пропаганда регулярно попадает в собственную ловушку. Она требует уважения к российскому суверенитету, когда речь идет о России, но почему-то обнаруживает удивительную гибкость, когда речь идет о суверенитете других государств. Российские власти десятилетиями объясняют миру, насколько чувствителен вопрос вмешательства во внутренние дела. Но стоит другому государству применить собственное законодательство - и в телевизионных студиях немедленно начинается спектакль под названием «Как они посмели?». Да, посмели - потому, что это их страна. И именно этого, судя по всему, никак не могут принять некоторые российские медиаперсоны.

Еще раз напомним: следствие Генеральной прокуратуры Азербайджана касается публичных высказываний, прозвучавших в программах на YouTube-канале Семёна Уралова 14 июля и 13 августа 2026 года. Речь в этих программах шла в том числе о применении насильственных методов в отношении Азербайджана, насильственном изменении конституционного строя и нарушении территориальной целостности страны. Кроме того, следствие усматривает в более поздних высказываниях признаки публичных призывов к терроризму. По этим фактам Генеральная прокуратура возбудила уголовное дело по трем статьям Уголовного кодекса Азербайджана. В отношении обвиняемых, находящихся за пределами страны, избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, они объявлены в розыск. Азербайджанская сторона также заявила о намерении организовать их международный розыск по каналам Интерпола.

Все это можно обсуждать - с точки зрения закона, доказательств, юрисдикции и международных процедур. Но Симоньян выбирает другой жанр. Вместо анализа уголовного дела - рассуждения о «наглости». Вместо юридических аргументов - обещание, что кто-то кому-то что-то «точно припомнит». Это уже не журналистика и даже не политический комментарий. Это язык политической угрозы, замаскированный под телевизионную браваду.

Журналистика предполагает ответственность за сказанное. Свобода слова - это право критиковать, спорить с политиками, публиковать не совсем «удобные» материалы и задавать не всегда приятные вопросы. Но свобода слова не означает права использовать публичную площадку для призывов к насилию. Иначе слово «свобода» превращается в удобную ширму для совершенно иных намерений.

Российская медиасреда давно выработала еще одну любопытную привычку: любой жест в адрес России интерпретировать как проявление русофобии, а любой жест в адрес другой страны - как допустимую «политику». Такая система координат чрезвычайно удобна. В ней Россия всегда субъект, а остальные почему-то обязаны быть объектами чужих решений. Но наша эпоха, к счастью, устроена несколько сложнее телевизионной студии Соловьева.

Азербайджан, его граждане, его Конституция, его институты и его право не нуждаются в согласованиях с кем бы то ни было. И уж точно решение о том, где проходит граница допустимого в отношении государства, не принимается в телестудии на федеральном российском канале.

Можно не соглашаться с Баку. Можно требовать доказательств. Можно защищать обвиняемых в рамках юридических процедур. Можно направлять запросы. Но почему-то вместо всего этого российские медиаперсоны переходят к демонстративному хамству и угрозам. Вероятно, потому что, когда заканчиваются аргументы, остается громкость.

А когда заканчивается громкость, начинается привычное «мы вам еще припомним». Только вот государственная политика не должна строиться по принципу подростковой ссоры во дворе: «Сейчас не могу, но потом обязательно отомщу». Особенно когда речь идет о взаимоотношениях государств.

Есть и еще один важный момент. Симоньян фактически возмущается не тем, что российские граждане, по сути, совершили преступление, а фактом их привлечения к ответственности в другой стране. Это весьма показательная позиция. Если российские граждане находятся под подозрением в совершении преступлений против Азербайджана, российские журналисты и политики могут защищать их юридическими и дипломатическими средствами. Но они не вправе превращать гражданство обвиняемых в аргумент о том, что азербайджанские законы для них якобы не действуют.

И если кто-то сознательно пересекает эту границу, то проблема в том, что авторы подобных выпадов, похоже, привыкли к собственной безнаказанности.

Телестудия создает иллюзию вседозволенности. Камера включается - и можно забыть о последствиях. Можно назвать другое государство «разбушевавшимся», можно рассуждать о его «наглости», можно обещать будущую расправу политического характера - а затем представить все это как очередную эмоциональную реплику.

Но за пределами телевизионной декорации существуют границы, законы и государственные институты.

Азербайджан в данном случае сделал то, что и вправе делать суверенный субъект международных отношений - его правоохранительные органы начали расследование, предъявили подозрения, вынесли соответствующие процессуальные решения и направили обращения по линии международного сотрудничества.

Если Симоньян и ее коллеги действительно считают обвинения необоснованными, им следовало бы объяснить, почему именно. Если они располагают доказательствами невиновности фигурантов - предъявить их. Если считают решение правоохранителей нарушением права - назвать конкретные нормы и юридически обосновать свою позицию.

Это был бы серьезный разговор. Но серьезный разговор требует аргументов. А их нет.

Поэтому гораздо проще крикнуть про «наглость», вспомнить о «предателях» и пообещать, что кто-то в будущем «все припомнит». Так политическая дискуссия превращается в базарную перепалку.

Только Азербайджан не собирается играть по этим правилам.

И это, пожалуй, главное, что так раздражает некоторых российских пропагандистов.

Перед ними государство, которое самостоятельно определяет, какие действия считает угрозой своей безопасности, и использует для этого предусмотренные законом процедуры.

Можно сколько угодно возмущаться этим в московских студиях. 

Можно повышать голос и изображать «оскорбленное достоинство».

Но от этого суверенитет другого государства никуда не исчезает.

И если российские пропагандисты действительно хотят, чтобы к России относились с уважением, им стоило бы начать с простого правила - уважение к суверенитету не бывает односторонним.

Нельзя требовать для себя права определять, что допустимо в отношении России, и одновременно отрицать такое же право за Азербайджаном.

Нельзя считать угрозы «свободой слова», когда они направлены против другого государства, и одновременно требовать жесткой реакции на любые заявления, которые воспринимаются как «угроза России».

Нельзя прикрывать словом «журналистика» все, что произносится перед микрофоном.

И уж точно нельзя путать силу государства с громкостью голоса телеведущего.

Пожалуй, именно это российским пропагандистам и стоит наконец запомнить.