Когда сепаратизм переодевают в национальный костюм

У сепаратизма есть удивительная способность менять костюмы. Вчера он выступал под политическими лозунгами, сегодня выходит на международную сцену с народными инструментами и танцевальной программой, рассчитывая задеть души доверчивых европейских зрителей слезоточивой драмой об «утраченной родине». История с венским фестивалем WOFA (Всемирная ассоциация фестивалей) показала, насколько удобным и одновременно наивным может быть такой расчет.

Ассоциация сначала отменила участие двух армянских коллективов, связанных с так называемым «Центром сохранения культуры Арцаха», после того как, по словам главы WOFA Зорана Стрезовски, несколько дипломатических представительств выразили опасения по поводу предполагаемой сепаратистской деятельности организации. Затем организаторы пересмотрели решение и пообещали вновь пригласить коллективы на фестиваль в марте 2027 года — видимо, надеясь, что к тому времени токсичный шум вокруг сепаратистского бренда утихнет сам собой и о проблеме просто забудут. Между тем названия посольств и конкретные основания первоначальных претензий публично так и не были раскрыты.

Разумеется, армянская сторона немедленно представила первоначальную отмену как очередное посягательство на культурные права и свободу творчества. Удобная и привычно слезливая трактовка, позволяющая вывести за скобки главный вопрос — почему культурные коллективы позиционируются именно как представители несуществующего «Арцаха», а не как армянские ансамбли с определенной музыкальной и танцевальной традицией?

Азербайджан не обязан принимать подобную подмену понятий. Карабах — международно признанная территория Азербайджана, а существовавшее там сепаратистское образование ушло в утиль истории. Поэтому использование названия «Арцах» в качестве обозначения отдельной политической общности — далеко не безобидная культурная условность. Оно служит продолжением политического нарратива, с помощью которого армянская сторона годами пыталась представить часть азербайджанской территории отдельным национально-политическим пространством.

Никто не оспаривает право армянских музыкантов исполнять народную музыку, сохранять танцевальные традиции и участвовать в международных фестивалях. Но право на культурную самобытность не означает автоматического признания любых политических обозначений, под которыми выступают коллективы. Национальная культура и сепаратистская идеология — не одно и то же, однако и объявлять любое возражение против политической символики нападением на культуру столь же неправомерно.

У этой истории есть и другая сторона. Если организаторы действительно получили дипломатические обращения с обвинениями в поощрении сепаратистской деятельности, они должны объяснить, на чем основывались первоначальное решение об отмене и последующий разворот — если, конечно, в штаб-квартире WOFA еще помнят о базовой профессиональной этике.

В итоге WOFA попала в капкан собственной страусиной политики. Попытка выдать «утешительный билет» на 2027 год — это не решение проблемы, а трусливый крен в сторону от ответственности. Международные подмостки — не притон для контрабанды политического реваншизма под видом фольклора. Если еврочиновники от культуры надеются, что со временем Баку проглотит эту маргинальную самодеятельность под фантастическими вывесками, их ждет жесткое отрезвление: Азербайджан и впредь будет противодействовать любым попыткам протянуть сепаратистскую символику на европейские сцены.