Коллапс на горизонте

Тарифы Трампа приблизили закат Пятой республики

На фоне разрушительного торгового урагана, разразившегося по инициативе президента Соединенных Штатов Дональда Трампа, президент Франции Эмманюэль Макрон оказался в положении капитана, потерявшего компас. 

Его политический корабль окружен айсбергами - экономическими, правовыми, социальными. Он уже давно не пророк новой Европы, а затерянный в штормах капитан с разбитым штурвалом.
Фондовый индекс CAC40 рухнул под натиском американских тарифов, инициированных президентом Трампом, потряс до основания всю экономику Франции. Один из близких союзников Макрона, скрывшийся за завесой анонимности, прямо заявил: «Когда начнет страдать реальная экономика, когда у компаний поредеют заказы, все станет невероятно сложно».
Государственный долг Франции достиг угрожающих 3,2 трлн евро, и уже в ближайшее время стране предстоит выплачивать 100 млрд евро в год только на обслуживание заимствований. Все это является ценой былых щедрот, замаскированных под «антикризисные меры». Плюс к этому - перспективное снижение кредитного рейтинга с AA до A, что может сделать Францию токсичным заемщиком для консервативных инвесторов.

И все это происходит на фоне планируемых миллиардных вложений в оборону и отсутствия внятной экономической повестки, кроме замороженных социальных выплат и будущих болезненных реформ.
Макрон превратился в президента без армии, т.к. парламент лишен дееспособного большинства. Фигуранты его правительства меняются с такой скоростью, что здание Матиньон превратилось в зал ожидания. Четвертый премьер-министр за последние 18 месяцев Франсуа Байру уже балансирует на грани отставки под давлением ультраправых, готовых опрокинуть правительство.
Показательно, что лишь 25% граждан доверяют Макрону, по данным последних опросов. Это даже не вотум недоверия, а объявление банкротства его политической карьеры. Еще год назад он запустил авантюру с досрочными выборами, которая родила лишь один монстр - фрагментированный парламент и правительство-симулякр.
Судебный запрет на участие Марин Ле Пен в президентских выборах 2027 года стал ударом по демократическому фасаду Франции. Более 43% опрошенных высказались против этой меры, что равноценно количеству голосов, отданных за нее во втором туре выборов 2022 года. И если даже оппоненты «Национального объединения» считают подобный запрет ошибкой, значит, сама демократия попала под подозрение.
Ле Пен и ее соратники признаны виновными в хищении более €4 млн средств Европарламента. Однако беспрецедентная срочность исполнения приговора, без обычного ожидания апелляции, породила эффект взрыва: во Франции заговорили о «системе против одного».
Такой подход не победа справедливости, а скорее симптом глубокого институционального упадка. Даже министр юстиции, еще до вступления в должность, говорил, что поражение Ле Пен должно произойти «на избирательном участке, а не в зале суда».
Обозреватель Ален Дюамель, ветеран французской аналитики в интервью местным французским СМИ не скрывает отчаяния: «Это величайший политический кризис Пятой республики». И продолжает: «Никогда еще президент не был столь бессилен. Никогда премьер-министры не казались столь временными. Никогда Национальное собрание не было столь неуправляемым».
Система, выстроенная под харизматичного лидера, трещит по швам, когда харизма сменяется упрямством и недальновидностью. Макрон, отказавшись предоставить власть крупнейшему левому альянсу в парламенте, продемонстрировал не силу, а страх. И в этом страхе весь диагноз современной французской политической архитектуры: она живет ритуалами, но мертва в содержании.
Сельскохозяйственные протесты, экономическая нестабильность, парламентская ловушка и правовая неопределенность - все это может превратиться в бурю. А народ, переставший верить в демократию (лишь 28% считают ее действенной, согласно опросу Sciences Po), уже стоит на пороге нового восстания. 
Символическим остается образ Франции, плывущей по Сене на тонущем баркасе, где капитан занят лишь тем, чтобы переливать воду из одного ведра в другое. И в этот момент она нуждается не в лозунгах о великой Европе, не в еще одной инвестиционной программе или оборонной доктрине, а в радикальном перезапуске политической системы.
Пятая республика, созданная в 1958 году, похоже, достигла предела своей эластичности. Ее институциональные швы разошлись. Теперь вопрос лишь в том, кто и как решится зашить их заново. Или Франция вступит в эру новой Шестой республики, где сконцентрированная власть президента сменится чем-то более гибким, открытым и жизнеспособным.
История учит: республики не умирают в катастрофах, они рассыпаются в рутине. И сегодня эта рутина называется «макронизм».