Колониальное измерение экологических проблем. Почему Макрон не приехал на COP29?

Азербайджан на COP29 ещё раз подтвердил свою историческую роль «моста» между Западом и Востоком, Севером и Югом. Азербайджан уже зарекомендовал себя как важный мировой центр межкультурного и межрелигиозного диалога. Только накануне в Баку завершился глобальный форум религиозных лидеров. Но сегодня эта роль приобретает, скажем так, ещё одно прочтение.

В ходе климатического саммита COP29 Азербайджан выдвинул несколько важных инициатив, касающихся сотрудничества развитых стран и государств «третьего мира» в рамках «зелёной повестки». Одной из самых запоминающихся стала инициатива по созданию под эгидой ООН рынков углеродных выбросов. Но не только. На самом деле речь идёт об изменении философии и подходов к проблеме. В частности, Тина Стеге, климатический посланник Маршалловых Островов, находящихся под угрозой из-за повышения уровня моря, раскритиковала отсутствие на саммите ряда мировых лидеров, включая президента ЕС Урсулу фон дер Ляйен и президента Франции Эммануэля Макрона, заявив, что это «сигнализирует о тревожном отсутствии приоритетов».

Добавим от себя: речь не только и не столько об отсутствии приоритетов, сколько о стереотипах, где на протяжении сотен лет страны «золотого миллиарда» решали свои проблемы за счёт того самого «третьего мира». Сначала это были «неоткрытые земли» с неисчерпаемыми возможностями банального грабежа. Затем — колонии, где грабёж был поставлен уже на государственную основу. Сегодня — страны «третьего мира», многим из которых, даже после достижения формальной независимости, не удалось избавиться от «опеки» своих бывших метрополий. Изначально предметами вожделения европейцев были слоновая кость, пряности и чёрные рабы. Затем — охотничьи трофеи. Потом настал черёд ценнейших пород дерева, золота, алмазов, нефти, ценных руд… Делить доходы от всего этого с «туземцами» в европейских столицах не считали нужным. И тем более не задумывались об экологическом ущербе от сведённых лесов, истребленных белыми охотниками животных, последствий добычи ценных руд…

И это ещё не всё.

Пожалуй, классическим примером является здесь политика Франции. Сегодня французская автомобильная и военная промышленность крайне зависимы от поставок никелевой руды из Новой Каледонии, где расположено второе в мире по запасам месторождение этого металла. До последнего времени французские АЭС работали на уране, который поставлялся из Нигера. По всей видимости, этот же уран шёл и на французскую ядерную программу. Напомним, что Париж обладает собственным ядерным оружием. А испытания этого оружия вначале проводились на территории многострадального Алжира — зачем устраивать «Неваду» на собственной территории, когда можно сделать «Семипалатинск» в колониях! Власти Алжира до сих пор не могут получить от официального Парижа данные о том, где в алжирских пустынях захоронены радиоактивные и токсичные вещества. Это, конечно, очень напоминает армянский минный террор, точнее, отказы Еревана предоставить Азербайджану точные формуляры минных полей. А ещё это даёт исчерпывающую информацию о реалиях французского колониализма. Затем испытания были перенесены на атолл Бикини — во Французскую Полинезию. Именно против этих ядерных испытаний неоднократно устраивал акции протеста Greenpeace.

Эти акции протеста сильно беспокоили официальный Париж — настолько, что в 1985 году агенты французских спецслужб устроили взрыв на паруснике Greenpeace «Воин радуги» как раз накануне очередной акции протеста. Произошло это в порту Окленда, в вполне «белой» Новой Зеландии, но колониально-террористические традиции французской политики не ограничиваются исключительно заморскими территориями Франции.

И на этом фоне становится понятно, почему Макрон не приехал в Баку на саммит COP29.