Кто и что позорит республику? В Армении спорят о содержании независимости

35-летие независимости стало поводом для острого спора о том, что произошло с армянским государством за три с половиной десятилетия и какой должна быть Армения дальше.

Власть предлагает обсуждать этот вопрос с точки зрения смены национальной парадигмы и контекста «Реальной Армении». В своем послании по случаю национального праздника Никол Пашинян заявил о завершении «500-летней эпохи грез о мифической родине». По его словам, суверенное государство и есть воплощенная родина мечты, созданная в результате референдума 1991 года. Ключевой тезис обращения премьера — государство само становится высшей политической ценностью. Именно оно, по его словам, является главным гарантом сохранения идентичности, безопасности и исторической преемственности.

В свою очередь, вице-спикер парламента Рубен Рубинян заявил, что армянское общество долго пытались убедить в существовании некоего «национального интереса», стоящего выше государственной независимости. Однако, как он отметил, этот подход должен остаться в прошлом. Иными словами, власть предлагает новую точку отсчета: интересы существующей Республики Армения должны определяться исходя из ее собственного суверенитета, а не из прежних внешнеполитических или исторических установок.

Оппозиция, разумеется, видит эту историю иначе. Роберт Кочарян заявил, что нынешняя Армения отклонилась от целей, которые ставили перед собой основатели независимого государства. По его версии, под лозунгами мира происходит демонтаж прежних опор государственности, а главным символом этого процесса стала утрата «арцаха».
Серж Саргсян тоже связал перспективу суверенного государства с сохранением национальных ценностей. Он заявил, что государство не может существовать в отрыве от исторических представлений и целей, которые формировались в армянском обществе десятилетиями.

К этой дискуссии активно подключилась армянская церковь. Известный архиепископ-реваншист Баграт Галстанян говорил об «украденной» 35-летней истории, утраченных радости и единения. «Арцах» он назвал умершим «сыном Республики Армения», и, чтобы до всех дошла суть найденной им метафоры, добавил то ли о необходимости, то ли о неминуемости его воскрешения, во исполнение чего призвал всех дать обет вернуть утраченное. Католикос Гарегин II выступил в более примирительной тональности, призвав общество сплотиться перед лицом внутренних и внешних угроз, несмотря на существующие разногласия.

Таким образом, юбилей обнажил спор о содержании армянской независимости, вновь подогревая противостояние между сторонниками «Реальной Армении» и реваншистскими силами. Очень многое в будущем Армении зависит от того, насколько последовательно Пашинян и его команда будут проводить в жизнь доктрину освобождения от прежних идеологических установок. На Третью республику падает кровавая тень Декларации о независимости 1990 года (принятой на год раньше до того, как Верховный Совет страны официально объявил Армению независимым государством), которая закрепила территориальные притязания на Карабах. Именно этот политический фундамент определил последующий курс Еревана и привел к оккупации международно признанных территорий Азербайджана.

Если Пашинян действительно хочет открыть страницу Четвертой республики, то одного изменения риторики недостаточно. Для этого армянскому обществу еще предстоит решить, готово ли оно закрепить в Основном законе страны новую модель государства, в которой будут полностью отсутствовать притязания на земли соседних государств. Именно здесь проходит важнейшая граница между политическим заявлением и состоявшимся историческим переломом.

И, по сути, именно тот день, когда армянский народ проголосует за страну, свободную от территориальных претензий к соседям, и станет настоящим днем рождения новой, независимой от мрачных теней прошлого Армении.