Куда без Москвы? наш комментарий

Наметившееся сближение Дамаска с Москвой — не жест благодарности и не парадокс истории, а прагматичный выбор только что выжившего режима, который пытается застраховать свое будущее.

Спустя неделю после встречи в Москве президентов Владимира Путина и Ахмеда аш-Шараа в сирийскую столицу прибыла российская военная делегация во главе с заместителем министра обороны РФ Юнус-Беком Евкуровым. Формальная цель визита - «укрепление и развитие военного сотрудничества». Фактическая - закрепление нового баланса сил в стране, где власть сменилась, а инфраструктура влияния осталась прежней.

По данным саудовского телеканала «Аль-Арабия», это уже четырнадцатая после падения режима Асада встреча высокого уровня между Москвой и новым сирийским руководством. Цифра сама по себе показательна: контакты перестали быть исключением и превратились в рутину. Россия и Сирия больше не выясняют отношения - они их институционализируют.

Нынешнее сближение Москвы и Дамаска - не идеологический разворот и не «возвращение в орбиту». Это холодный расчет поствоенного режима, понимающего простую истину: в регионе, где гарантии стоят дороже лозунгов, лучше иметь Москву за столом переговоров, чем за воротами собственных баз

На первый взгляд в этом есть очевидное противоречие. Москва долгие годы была главным военным покровителем Башара Асада и фактически в начальной фазе гражданской войны спасла его режим от поражения. Логично было бы ожидать, что силы, пришедшие к власти из лагеря его противников, постараются максимально дистанцироваться от Кремля. Но происходит обратное: Дамаск не только не отталкивает Россию, но и втягивает ее в управляемую систему отношений.

Причина проста: российское присутствие в Сирии - не политическая абстракция, а география. Авиабаза Хмеймим, пункт материально-технического обеспечения в Тартусе, разветвленная сеть военных советников и контрактов — все это невозможно отменить одним указом. Москва контролирует ключевые точки сирийского побережья, а именно там сосредоточены и транспортные коридоры, и военная логистика, и чувствительные для правительства аш-Шараа алавитские районы.

С точки зрения нового руководства Сирии выбор невелик: либо оставить российские объекты в состоянии «независимого анклава» с собственными интересами, либо встроить их в систему договоренностей и превратить в предсказуемый элемент. Дамаск, судя по всему, выбрал второе. Речь идет не о дружбе, а об управлении рисками.

А ведь Путин спасал Асада

Есть и более приземленный фактор - техника. Сирийская армия десятилетиями формировалась по советским и российским стандартам. Танки, бронетехника, системы ПВО, артиллерия, авиация — значительная часть парка завязана на российские комплектующие, обслуживание и обучение персонала. Без поставок запчастей и сервисной поддержки эта военная техника за несколько лет превратится в музей.

Катарский телеканал «Аль-Джазира» прямо указывал, что Дамаск заинтересован в возобновлении военно-технического снабжения и подготовке кадров. Характерно и то, что российскую делегацию возглавляет Евкуров – куратор программ боевой подготовки. Это сигнал: речь идет не о протоколе, а о практических вещах – от создания учебных центров до модернизации вооружений.

Но военное измерение – лишь половина картины. Не менее важна дипломатия. Россия — постоянный член Совета Безопасности ООН, а значит, обладательница права вето. Для режима, чья легитимность на международной арене по-прежнему хрупка, такой союзник – это страховка от санкций, резолюций и попыток изоляции.

Российское издание РБК цитировало сирийских представителей, признающих, что Дамаску на глобальных площадках «нужен голос России». В переводе с дипломатического языка это означает одно: без Москвы Сирии сложнее защищать себя от внешнего давления.

Российское присутствие в Сирии - не политическая абстракция, а география. Авиабаза Хмеймим, пункт материально-технического обеспечения в Тартусе, разветвленная сеть военных советников и контрактов — все это невозможно отменить одним указом

В итоге формируется более широкая стратегия. Новый сирийский режим явно избегает жесткой привязки к одному центру силы. Он выстраивает отношения с Турцией, странами Персидского залива, осторожно прощупывает Запад и параллельно удерживает канал с Москвой. Это не смена лагеря, а многовекторность в чистом виде - попытка лавировать между конкурирующими игроками, чтобы никто не получил монополию на влияние.

Для Дамаска же это вопрос выживания. Сирия слишком долго была ареной чужих войн и прокси-конфликтов. Теперь ее руководство пытается превратить внешние силы из хозяев в контрагентов. Россия в этой формуле - не покровитель и не враг, а инструмент, который можно использовать, пока это выгодно.

Так что нынешнее сближение Москвы и Дамаска - не идеологический разворот и не «возвращение в орбиту». Это холодный расчет поствоенного режима, понимающего простую истину: в регионе, где гарантии стоят дороже лозунгов, лучше иметь Москву за столом переговоров, чем за воротами собственных баз.